По-твоему, моя жена и ее городские гости не оставят по дороге все ворота нараспашку? Как ты полагаешь, Дэйв?

Я проголодался. А ты? Если я не ошибаюсь, у миссис Макгрегор тебя сегодня недурно накормили. Но, может быть, от выпивки не откажешься? Наши гости не будут в обиде, если ты выпьешь чего-нибудь по своему вкусу.

На полу картонные коробки с пивом в бутылках; и на столе множество бутылок. Дэйв читает наклейки: виски, джин, сидр, грушевая наливка, имбирный эль — чего тут только нет.

— Если вы не возражаете, я остаюсь верен пиву.

Правильно, Дэйв, и я разопью с тобой бутылочку.

Потом Эндерсон спросил, не машину ли он слышал на дороге. Дэйв рассказывает, как провел время у Рэнджи, и Эндерсон очень удивлен, что Дэйва зазвали в дом и предложили выпить.

— Я такой чести ни разу не удостоился,— говорит он.

Его это ничуть не огорчает. Ему интересны нравы маори, но уж не настолько интересны… хотя кое-что занятное он может порассказать. И насколько он знает, компания Рэнджи не заводила дружбы ни с кем в округе, кроме Седрика.

— Одного не пойму — как это Джерри подвез тебя в той машине,— сказал он.

Дэйв стал объяснять все по порядку, а старик слушал вполуха и вдруг перебил возгласом:

— Слава богу, вот и жена!

Во дворе запели, засмеялись и собаки залаяли.

— Подожди минуту, я посажу этих зверей на цепь,— говорит мистер Эндерсон. И с порога опять спрашивает: — Это ты, дорогая?

— Конечно, я! Кто же еще?

И тотчас входят трое, обняв друг друга за талии.

— Дэвид!

А миссис Эндерсон его ждала гораздо, гораздо раньше. И вот, познакомьтесь, это ее друзья Бреннаны… но посмотрите, нет, вы только посмотрите, как тут нахозяйничал ее супруг.

— Перестань меня тискать, Фред. Пусти, свинтус! Анна, скажи ему!

Они разняли руки, и миссис Эндерсон кинулась снимать кастрюли с полки.

О-о! А ведь она ясно сказала, горошек и картофель надо остудить!

— Что за спешка? — говорит Фред Бреннан.— Чего волноваться? Вечер только начался.

Вот об этих утках я и мечтал. Представляете, Дэйв? Две русские утки с грибами, виноградом и апельсиновой коркой, приготовленные в австралийском бургундском и апельсиновом соке.— Он вдруг расхохотался.— Имейте в виду, и утки и грибы выращены здесь, хотя и заморской породы.

— А ты вполне уверен насчет грибов, Фред, милый? — спрашивает Анна Бреннан.

Дэйв полюбопытствовал, откуда в такое время года взялись грибы.

— Об этом спросите мою жену,— говорит Фред.

Но Анна кончила причесываться и заявляет — она не намерена ничего такого обсуждать, покуда кто-нибудь не даст ей выпить.

— Прекрасная мысль,— говорит Фред.

Допивайте свое пиво, Дэвид, и возьмите виски.

Нет, Дэйв предпочитает держаться пива.

Что-о!

Поглядите-ка на эту бутылку — видали этикетку? Настоящее ирландское. Так и написано. Если он станет пить виски любой другой марки, жена с ним разведется.

Вот что значит патриотизм.

— Дэйв,— продолжает он,— мы с женой — прямые потомки ирландских королей и королев. В наших жилах течет королевская кровь. Только, наверно, где-то что-то пошло наперекос: насколько я сумел выяснить, ближайшая родня моей жены — простое ирландское мужичье.

— В этом виноваты англичане, мой милый,— говорит Анна.— И передай мне джин, и, пожалуйста, помалкивай насчет моей родни, и чьей-либо другой тоже… в том числе и насчет твоей собственной.

— Это я должен бы с ней развестись,— усмехается Фред.— Дэвид, что бы вы сказали жене, если она сидит в постели со стаканчиком джина в руке, причем с утра пораньше, когда еще толком и не рассвело?

— Ну-ну,— вмешалась миссис Эндерсон.— Не выдавайте семейные секреты.

— Не волнуйся, Бетти, милочка,— говорит миссис Бреннан.— Пускай болтает, а потом я развлеку вас кой-какими его грешками.

А я-то хороша, предоставила тебе все хлопоты, Бетти, а сама стою и напиваюсь.

— Не стой,— говорит миссис Эндерсон.— Сядь.

Хотя скоро перейдем в другую комнату, прибавляет она.

Фред Бреннан опять расхохотался:

— По всем правилам хорошего тона!

Дэйв, ради всего святого, выпейте!

Ну а вы, мистер Эндерсон? Энди?

И мистер Эндерсон, который только что вернулся со двора и мыл руки над раковиной, отвечает — если Дэйв составит компанию, они вдвоем разопьют еще бутылочку пива. Тут вышло некоторое замешательство — оказалось, он мыл руки над салатом, который готовила его жена.

Миссис Эндерсон рассердилась всерьез.

Но миссис Бреннан очень мила.

— Ничего, Энди, дорогой,— говорит она.— В конце концов все на свете уходит в помойку.

В большую помойку, прибавляет она.