Будто сквозь землю провалился, говорит она.

— А может быть, так и есть,— говорит Анна.— Может, он свалился в какую-нибудь яму, вот как лошадь Энди.

Нет, возражает мистер Эндерсон. Он уверен, Седрик знает наперечет все ямы и провалы. А если и не все, такой ловкач нипочем не ступит на нетвердую почву.

— Я знаю, в чем дело,— говорит Рон.— Родной папаша его прикончил. Старик сам учится заочно. На курсах для взрослых. Изучил Данте, архитектуру, Декарта, современную психологию и международные отношения. Вся беда в современной психологии. Он открыл, что сын желает отцу смерти. Ну и опередил его.

Ох, Рон!

— Дэйв,— говорит мистер Эндерсон,— ты никогда не спрашивал Джонни про пещеру Седрика?

— Господи,— вздыхает Анна Бреннан,— не хватало еще какого-то Джонни!

Не желает она слушать про Джонни, разве что он маори — и милый маори.

— Я знаю,— говорит Рон.— Лишь бы нашлась пещера, Седрик в ней поселится. Очень многим хотелось бы сбежать из дому и жить в пещерах. Вот поступайте на заочные курсы для взрослых и почитайте о современной психологии.

— А пещера в известняке? — интересуется Анна.

Тогда Седрик может устроить там разве что нору, говорит она. Сидеть там не на чем, кроме известняка, а он страшно холодный и сырой, вода сочится. Больше всего ненавижу сидеть на мокром.

— Здравомыслящая женщина,— говорит Рон.

Он снял венок с Анны и надел на голову миссис Эндерсон. Ей тоже венок очень идет, подумал Дэйв, но Рон тотчас вернул венок на прежнее место. И спрашивает:

— А сама идея пещеры? Что вы о ней думаете?

— Думаю о мокром известняке,— говорит Анна.

Рон рассуждает очень интересно. Однако она мыслит более по Аристотелю, чем по Платону. Возможно, по милости своего католического воспитания. Но можно это истолковать и по-другому. Что скажете насчет Платоновой пещеры? И насчет пещер (гм-гм) новейших психологов?

—....., — говорит Рон.

— Ну-ну, не возмущайтесь. Представьте себе клубок — или пещеру. Вы внутри, вам уютно… как птенчику в гнездышке. Как будто вы еще и на свет не родились.

Но прошу прощенья, я вижу, все слишком мало пьют.

Дэйв хочет сказать — да, в этой теории что-то есть, но не успевает, мистер Эндерсон говорит — для него это слишком мудрено.

— А правда, Дэйв,— говорит он,— ты не спрашивал Джонни?

— Нет, не спрашивал. Забыл.

— Кстати, о пещерах,— говорит Эндерсон.

И начинает рассказывать что-то длинное (Дэйв догадывается — это про выбоину в скале и про скелет), но жена перебивает:

— Благодарю покорно, хватит на сегодня о пещерах.

И незачем Рону пить без разбору то одно, то другое. Она и не знала, что у него такие декадентские вкусы.

— Надо быть современным человеком,— говорит Рон.— Сейчас я себя чувствую вполне современным, могу даже отправиться куда-нибудь поразвлечься.

— Мечты, мечты,— говорит миссис Эндерсон.— Когда торчишь в такой дыре, что и нос высунуть некуда.

— Дорогая,— вставляет Эндерсон,— разве Дэйв не сказал тебе? У Рэнджи сегодня гости.

Рэнджи!

Еще один! Но на сей раз миссис Бреннан твердо уверена — это маори, и притом милый. И пока она не убедится собственными глазами в обратном, она уверена, что и Джерри очень милый.

— Джерри! — восклицает миссис Эндерсон.— Да он сущий дикарь с Борнео.

— Кстати, о том, как мыслят маори,— говорит мистер Эндерсон.— Помню, еще малышом я заплатил шесть пенсов, чтоб поглядеть в балагане на дикаря с Борнео. И сразу об этом пожалел, даже малышу ясно было, что это чистейшее жульство. Дикарь скрежетал зубами, и тряс клетку, и тянул руки, будто хотел вцепиться в тебя когтями. Но у клетки прутья были только с трех сторон, а когда он сел и принялся грызть кость, он спиной оперся на брезентовую стенку балагана. Я вышел, и со мной вышел один маори. И знаете, что он сделал? Обошел балаган и шагнул туда сзади. Поглядел на зрителей и усмехнулся. И знаете, что он сказал? Теперь я — дикарь с Борнео.

Все засмеялись, кроме миссис Эндерсон, ничего смешного тут нет, говорит она. Иногда она совершенно не понимает жителей колоний. Они бывают такими жестокими.

Миссис Бреннан сказала — очень забавная история; а Рон промолвил задумчиво — да, маори не проведешь…

Миссис Эндерсон взмолилась — неужели никто не придумает, куда бы податься? Джерри и Рэнджи с их танцульками мне ни к чему, знаю я их. Но, пожалуйста, свезите меня еще куда-нибудь, даю слово, если там покусятся на мою добродетель, я и глазом не моргну.