— Не след бы рассказывать. Да еще я так хорошо вымылся.

— Тогда не рассказывай.

— Говорят, хозяин любит выпить,— говорит Джонни.— Насчет этого не знаю, никогда не видал, но один раз я его видел под чайными деревьями с Мюриэл. Это сестра Рэнджи, она больше тут не живет. И знаешь, что он делал?

Дэйв, пожалуй, догадывается.

— Он хотел такое — и сказать нельзя,— продолжает Джонни,— но я не стал ждать, что будет, подумал, вдруг он меня увидит. Я испугался.

Дэйв промолчал, и Джонни чуть погодя продолжает:

— Я думал, «зачемяту» — такое маорийское название. Оказывается, нет. Мне Седрик объяснил. Это значит «зачем-я-тут». Понимаешь?

Дэйв еще не совсем заснул, но начинает тихонько похрапывать — пускай Джонни думает, что он уже спит…

…распростерта на земле овца, похоже, толстый шерстяной коврик, там, где ребра не развалились, бугор. Жадно клюет коршунье, из шерсти торчат кости. Это не баран, а овца. Да, овца, вот совсем рядом крохотный шерстяной коврик тянется к тому месту, где было молоко. Молока больше нету, бедняга. Ты был слишком мал, не то сказал бы — черт с ней, с мамочкой. И стал бы есть траву. Сынок, вышлю тебе пять фунтов — но не на этой неделе. А где ж был заботливый пастух?.. Не смеши меня, не то я… В кустах, занимался таким, что и сказать нельзя. Вот о подобных делах я думать больше не желаю. Так-то. И чего ради я теряю время? Время! Что такое время? Ну и денек! А небо! Какая-то не такая синева, и солнца не видно. Полуночная синева. В платье такого цвета ходила Мардж. Будто в двенадцать дня настала полночь. И ни ветерка. Словно близится буря, или землетрясение, или конец света. Куда, к черту, девалось солнце? Неважно, все равно я вижу. Да, вижу, вижу, лес взбирается по горному склону все выше, выше и уходит за гребень. Все выше. Вот куда мне надо, в этот синий лес и дальше, за перевал, в эту синеву. Навсегда. Потому что в прошлый раз слишком недалеко ушел. Похоже, как будто…

…и ничего с собой не возьму. Ничего! Ни единой мелочи. Наг пришел я и наг уйду. Из ЭТОГО мира. Великое возвращение к великой матери. Мать-земля. Природа. Деметра. Могу питаться корнями папоротников — как бишь их называют маори? Говорят, можно прокормиться травой. И еще угри, и раки. Могу ловить в силки голубей, а покуда научусь, можно присмотреться, какие ягоды они едят. И есть эти ягоды. Ручаюсь, так и живет Седрик. Или жил. Любопытно, бреется ли он? Причесывается? Джонни говорит, у него все зубы целы. Поразительно.

…но зачем я теряю время? Да, а как быть с огнем? Ну, это просто, тереть камень о камень. Как бильярдные шары. Нет, я имел в виду палки. И совсем я не теряю время, ведь я тут, под деревьями. В синеве, в синем свете полуночного солнца, а был он зеленым. Да нет же, не может это быть СОЛНЕЧНЫЙ свет, раз солнца нету. Нет, нет, и не пробуй понять, не то разболится голова. А от головной боли надо уберечься. Нет, еще до заката надо найти какое-то убежище (но, разумеется, это смешно). Ладно, ладно. Во всяком случае, я не желаю ночевать в лесу. Надо отыскать небольшую прогалину, устроенную самой природой, по одну сторону ручеек, по другую утес. И в нем выбоина, там можно спать. Или пещера. У матери-земли пещер сколько угодно…

А-а!

Значит, за мной гоняется Мардж, вон что! Что ж, от нее можно этого ждать. Не обращай внимания, будто и не знаешь, что она здесь. Посмотрим, что она станет делать. Впрочем, знаю — то же, что делаю я. Или хочу сделать. Сделает что угодно, и не раз. Немного надоедает, чтобы не сказать — изматывает, но ты же знаешь женщин. И нельзя избежать. Или можно? Ладно, пускай явится, пускай явится. Ко всему готовая или нет. Хороша же она будет, если заведется младенчик, а кругом никаких докторов. Единственная повитуха — мать-природа, ну, и ваш покорный слуга. Разве что она окажется бесплодной. Но если так, жалко. Не будет сыновей и дочерей, новых прекрасных мужчин и женщин. Неоскверненных. Мои дети всецело преданы папе Дэйву, но не слишком обожают маму Мардж. Папины мальчики и девочки. Может, поменять имя, назваться Быстроногим Оленем? Обнесем наше жилище крепкой оградой, на случай, если нас обнаружат и нападут. Устроим вылазку и украдем у миссис Дэйли парочку пиг-дрыг-меев. Сторожить ворота. Или, может, приспособить гориллу? С каким-нибудь лесным телескопом, его изобретет один из моих сыновей. Хотя от всяких изобретений добра не жди. Вспомни Джерри. Надо подумать…

…и мне от нее не скрыться, пока я торчу возле этой горы. Лес слишком редкий, подлеска мало. Нет, не буду останавливаться. НЕ ДАМ ЕЙ МЕНЯ догнать. Знаю я, что получится. Ей-богу, с ЭТИМ я справлюсь. Не только с Мардж, не обязательно. Вот, предположим, милая девушка, получила такое воспитание, как Мардж, и дает мне уроки по части этого самого (да не будь же таким болваном!). Месяцы, годы, нет уж, хватит месяцев. Но я знаю, что получится. Милый, я у-ве-ре-на, нам надо вернуться. Ты ужасно милый, но ведь нельзя, чтобы нас застали врасплох ночью в лесу, правда, мое сокровище?

…как поступает Седрик? А Джонни? Слушай! Нет. И провались в тартарары миссис Ладошка. И вся пятерня. А Энди Эндерсон? Вот где черт ногу сломит. У Седрика хватит ума…

…а, ладно, ладно, пусть она явится. Если ее сюда заполучить, ей уже не найти дорогу назад, самой — не найти. Так и поступим, и никуда она не денется. Райская жизнь. Смастерю ей венок из вьюнка, из плетей мики-мика. Он же рамарама. Она ляжет на мох, и я ее осыплю розовыми лепестками. Она будет вся в лепестках, как в тот день дядя Боб, только в тысячу раз лучше. Дети в лесу. Во тьме. Нас откопают, застывших друг у друга в объятьях. Через тысячу лет. Ископаемые…

…и я проделал долгий путь, и она не ближе прежнего. Но она упорствует. Всегда будет упорствовать. НЕ МОГУ от нее избавиться, если бы и хотел. А хочу ли? Да. Нет. Да. Нет. Петляя меж деревьев, то прячась за стволами, то выходя, сквозь синеву. Преисподняя. Эвридика, и я должен буду свистеть. Но она подойдет поближе, только если я остановлюсь и обернусь. Так что же пошло наперекос?

…конечно, не становишься моложе. Взять, к примеру, миссис Макгрегор и старика. Мардж через пятьдесят лет. Старая ведьма. Жена как жена. Сидит на корточках, щурится на тебя сквозь спутанные космы — кому охота с такой развлекаться. Зубы гнилые. Груди болтаются до пояса. Воспоминания. Сожаления. Горечь. Хриплый отрывистый смех. Ха, ха, ха! Когда-то я ездил в автомобиле, по ветровому стеклу ходил взад-вперед дворник. Я скопил денег и приобрел холодильник. Ха, ха, ха! Плевать на красивых сыновей и дочек, таких прямодушных, таких преданных. Преданных старому папаше Дэйву с его серебряной бородой и сердцем из чистого… Пожалеть ее мальчиков и девочек. Жалеть ее за сумасбродство. Ты был избавлен от ужасов, которые достались на ее долю. Но она помнит и истязает себя раскаянием. В наше время в нашем поколении душа человеческая жаждет мучений. И хор ответствует: Да будет так, о господи!