— Обещала. Если вдруг забудет — попросишь постельничего ей напомнить. Только не сейчас, а ближе к обеду, царевна нынче плохо спала, ей нужно хорошо отдохнуть.

— А ты что, всю ночь ее лечил? — бесхитростно спросила девушка.

— С чего ты взяла?

— Сам ты тоже какой-то не такой, как будто всю ночь на коне скакал.

В ее словах была изрядная доля правды, но тема эта не предполагала обсуждения.

— Нет, просто очень поздно лег, голова сильно болела.

— А царь на меня не разгневался? — вдруг ни с того, ни с сего спросил Федор.

— За что ему на тебя гневаться? — не понял я ход его мысли.

— Одежда у меня больно худая.

— Нет, не разгневался. Хороший царь должен знать как живут и во что одеваются его подданные.

— Так ведь плохо живем, хлеба не хватает, дрова дороги, одежда худая...

— Работать нужно лучше, тогда и жить будете хорошо, — нравоучительно сказал я и сам засмеялся. Надо же, с недосыпа я додумался до того, что советую разбойникам лучше работать!

Наконец, нетерпение моих новых друзей было удовлетворено. Царь сходил к заутрене, помылся в бане и, освободившись от важных государственных дел, оказался полностью в нашем распоряжении. Когда постельничий Языков провел нас в его апартаменты, у меня появилось чувство, что не только слободские жители, но и кремлевский сиделец нетерпеливо ждал этой встречи.

— Давай-ка, поторапливайся, — прикрикнул царь на Федю, — опять мы ничего не успеем!

Что он не успел вчера, я не понял, разве что всласть поговорить со священником. Я не стал из чувства такта спрашивать его о планах на сегодняшний день, ждал, что будет дальше. «Мальчики» пошли переодеваться. Маруся сразу же прилипла к зеркалу, любоваться самым прекрасным, что существует на земле, венцом творенья. Я присел на лавку и невзначай задремал. Идти бродить по городу не хотелось, после всех «подвигов» я вполне заслуживал выходной.

Однако вернувшийся самодержец думал по-другому, он вдруг потребовал немедленно идти в кабак.

— Почему именно в кабак? — задал я резонный, на мой взгляд, вопрос. — Пойдем лучше...

Однако и сам не придумал, что у нас в стране может быть лучше кабака.

— Хорошо, пусть будет кабак, только с условием, что ты будешь меня слушаться и не упоминать своего батюшку. Согласен?

Федор рассеяно кивнул, обвязал щеку тряпкой, и мы вышли из дворца. Как и вчера, все прошло гладко, на нас не обратили внимания ни в Кремле, ни в городе. Самый лучший способ скрыться от нежелательного внимания — быть скучным, как все. Умному мальчику хватило вчерашнего наставления, теперь он не забегал вперед, шел у меня в фарватере и на юродивых и другую приставучую публику не реагировал.

Особых вариантов, куда повести царя, не было. Город я знал плохо, так что единственное место, которое я мог предложить как апробированное, был кабачок на Сенной площади. Туда мы и пошли.

Время было раннее, посетителей было мало; не оказалось даже моих знакомых игроков в зернь. Федор разочарованно оглядел пустое, бедно обставленное заведение и разочаровано спросил:

— Так это и есть кабак, а я думал...

Теперь я понял, чем руководствовалось его странное желание. После первого выхода «в свет», царь, видимо, навел справки и узнал, что подобные заведения являются гнездами порока и разврата Оставалось только выяснить, знает ли он, что такое «порок и разврат».

— А ты что рассчитывал здесь увидеть? — задал я невинный вопрос, от которого парень неожиданно покраснел.

— Я думал, что в таких местах собираются нехорошие люди, — обдумывая слова, объяснил он. Потом нашел себе оправдание. — Значит, там могут быть воры, которые замышляют против нас.

— Ладно, попробую подобрать подходящее место, только не уверен, что там тебе понравится.

Я пошел самым простым путем, подозвал полового, сунул ему в руку мелочь и спросил, где нам с приятелем можно весело провести время.

Тот нас оценивающе осмотрел, решал, какой уровень жизненных радостей мы с царем потянем, и без большого почтения в голосе сказал, что «хорошее» место нам будет не по карману, а подходящее есть по соседству.

Федору небрежность слуги не понравилась, он начал было гордиться, уперев руку в бок, но я его осадил и, положив перед половым серебряную монету, уверил, что нам с товарищем по карману будет не только хорошее, а самое лучшее место.

Видимо, серебро оказалось лучшей рекомендацией, чем внешний вид, потому что половой тотчас расплылся в холуйской ласковости и предложил лично отвести нас в такое место, куда людей с улицы не пускают.

Честно говоря, меня и самого заинтересовало, как в эти строгие по части религии и нравственности времена «оттопыриваются» московские плейбои.

— Веди, — решил я, — если нам понравится, то получишь ефимку.

От такого щедрого посула у полового загорелись глаза, и он тотчас поменял предполагаемый маршрут.

— Коли так, бояре, то я сведу вас в такое место, куда самого царя не пускают! Уж так вам там понравится, что и описать нельзя. Место самое тайное, только для бояр и первых гостей! Самый лучший в Москве вертеп.