– Долго ты еще будешь телиться? – подал свой голос и Пахом. Он, уверенный в своей физической силе, стоял в трех шагах от меня.

Я не спешил отвечать, а рука машинально легла на эфес сабли. Это не осталось незамеченным. Петр по мальчишески вложил два пальца в рот и свистнул. Тотчас из кузницы вышли два парня с железными прутьями в руках. Они были чем-то похожи друг на друга, крупные, белоголовые с закопченными лицами. Я понял, что приключение становится опасным.

– Плати и езжай своей дорогой, – сказал Косой, немного отступая, чтобы не попасть под раздачу, если начнется драка.

Самое неприятное в этой истории было то, что моя лошадь стояла в узком загоне для ковки, к тому же привязанная уздечкой к коновязи.

Я прикинул, смогу ли ее быстро отвязать и понял, что не успею, пока буду возиться с уздечкой, они нападут сзади.

Оставалось два варианта, или заплатить вымогателям, или порубить их в капусту и ехать своей дорогой. Оба меня не устраивали по разным причинам. Первый ущемлял самолюбие, второй нравственные принципы: не превышать необходимую самооборону и не лить зря кровь. Нужно было попытаться найти какую-то третья возможность.

– А вы знаете, что я царский окольничий? – спросил я, заранее понимая, что звучит это наивно и глупо. – Не боитесь попасть в Разбойный приказ?

– Ты окольничий? – засмеялся Косой. – Еще скажи, что ты боярин!

– Ладно, пусть будет по-вашему, сколько вы хотите? Ефимку?

– Это мы раньше хотели, пока ты грозиться не начал, а теперь оставь казну, оружие, лошадь и иди себе куда хочешь! Мы люди добрые!

В принципе, я мог так и сделать, оставить все, пойти пешком в Кремль, попросить у царя пару десятков стрельцов и вернуться совсем в другом качестве. Однако очень сомневался, что теперь меня просто так отпустят.

– Мне надо подумать, – сказал я и подошел к своему донцу. Тот повернул ко мне голову и приветливо фыркнул. Я начал как бы в задумчивости, трепать его гриву, потом потянул за конец узла и повод развязался.

– Уйди от лошади! – сердито крикнул кузнец. – Ишь ты, чего придумал!

– Тебе-то что за дело? Моя лошадь, что хочу, то и делаю! – стараясь говорить небрежно и спокойно, откликнулся я.

– Фролович, – крикнул кузнец Косому, – чего это он самоволит!

– Да ладно вам, – вместо Косого ответил я закопченному здоровяку, – мы же почти договорились!

Теперь, когда донец оказался отвязанным, мои тактические возможности изменились. На лошади с саблей в руке даже четверо пеших противников не представляли для меня слишком большую опасность.

– Значит, хочешь оружие, казну и лошадь? – спросил я Косого. Потом добавил деловым тоном:

– А ключ от избы, где деньги лежат, тебе не нужен?

Такое неожиданное предложение моих знакомых приятно удивило. Петр с кузнецом даже многозначительно переглянулись.

– Нужен, – ответил доброхот, вновь делаясь ласковым, – давай!

– Сейчас привезу, – пообещал я и свистнул. Донец махнул головой, задом вышел из загона и подошел ко мне. Я взялся рукой за луку седла. Только теперь до вымогателей дошло, что со мной что-то не так.

– Смотрите в оба! – приказал Косой закопченным парням.

Те пошли на меня, поднимая свои железные прутья.

– Ты чего, Петя? – удивленно спросил я доброхота, не спеша садясь в седло. – Мы же с тобой обо всем договорились!

Однако он уже догадался, что наше дело никак не слаживается, и я его просто морочу, предупредительно крикнул:

– Ты не балуй, отсюда обратного хода нет!

– Почему? – миролюбиво спросил я, вытаскивая из ножен саблю.

– Сейчас узнаешь! – ответил он и опять свистнул в два пальца. Со стороны избы ответили, я невольно посмотрел в ту сторону. На пути к воротам оказалось еще трое мужиков с косами на длинных древках. У двоих они были привязаны к палкам как пики, третий размахивал ей так, будто косил траву.

– Не хочешь, что бы тебя с конем посекли, слазь с лошади! – опять закричал Петр.

Этого я не хотел ни в коем случае. Но и биться на небольшом дворе с таким количеством противников, даже конным против пеших, было, слишком рискованно. Эти придурки своим крестьянским оружием могли запросто изувечить донца. Нужно было как-то выкручиваться. Спонтанно я решил провести «психическую атаку».

– Берегись, зарублю! – как мог громко и истерично закричал я и бросил лошадь на Косого. Тот отскочил в сторону, но я, свесившись с седла, достал его концом сабли и уколол в предплечье.