– Что ты собираешься делать дальше? – спросил я, когда молчание затянулось дольше всяких приличий.

Годунов удивленно посмотрел на меня и ответил:

– Что мне еще делать? Женюсь на Фекле.

Жениться и жить частной жизнью, дело, несомненно, хорошее, но не для коронованного царя, у которого только что отобрали престол.

– Не боишься оставаться в Москве, вдруг тебя кто-нибудь узнает? – задал я вполне уместный в этой ситуации вопрос. Имея в виду, что с бывшими монархами их преемники обычно не церемонятся.

– Кто же во мне теперь царя увидит, – проведя рукой по лицу, ответил он. – Меня уже и похоронить успели.

Я опять подумал, что с парнем явно не все благополучно. Не может человек так быстро измениться. Раньше в нем с первого взгляда чувствовались ум и талант. Федор был активен, всем интересовался, а теперь рядом со мной сидел какой-то индифферентный овощ. Я опять попытался расшевелить его:

– Не жалко престола?

– Нет, мне царствовать никогда не нравилось, здесь жить интереснее. Я, знаешь, сколько нового узнал! Да и с Феклой мне хорошо, спокойно.

– Я, может быть, поеду послом в Европу, мог бы взять тебя с собой. Ты смог бы в каком-нибудь университете учиться, – сделал я еще одну попытку вывести его из прострации. Однако на этот раз он почему-то возбудился, вскочил и сердито посмотрел на меня:

– Я от Феклы никуда, – быстро и горячо заговорил он. – Как же мне без нее, сам видел, какая это девушка!

– Ну, смотри сам, только потом не жалей. Не век же тебе в трактире холопом служить. Что это вообще за занятие для человека с твоими способностями!

– Нет, мне здесь очень хорошо! Вот поживешь здесь с нами, тогда сам поймешь!

Чего ради я должен был жить в этом трактире – я не понял. Мне уже спустя пятнадцать минут после приезда было тут скучно.

– Мне скоро нужно будет уезжать, меня сегодня пытались ограбить, – сказал я, чтобы вежливо объяснить свое нежелание оставаться. – Нужно разобраться с разбойниками.

– Зачем тебе уезжать, давай вместе держаться, мы тебя с Феклиной сестрой познакомим, она очень хорошая девушка.

Я хотел было спросить, не из того ли она веселого заведения, что и ее сестра, но, боясь обидеть пылкого жениха, промолчал.

– Может быть, как-нибудь в другой раз. Сегодня никак не смогу остаться, у меня много дел.

Торчать здесь и слушать весь этот бред у меня не было ни малейшего желания. Даже при большой прошлой симпатии к свергнутому царю.

– Жалко, а то бы нам вместе весело было, – безо всяких эмоций в голосе сказал он. – Останешься обедать, может быть, и передумаешь. Я вначале тоже хотел уйти, а потом мне так хорошо стало, что решил навсегда остаться.

То, что он сказал, меня неожиданно задело. Я снова внимательно всмотрелся в изменившееся лицо царя, но он никак на это не реагировал, чему-то улыбался. Вопросов у меня появлялось все больше, а ответов пока не было никаких.

– А что за люди живут у вас на постоялом дворе? – спросил я, надеясь хотя бы выяснить странность расположения трактира вдалеке от дороги.

Он долго не отвечал, как будто перебирал в уме всех местных обитателей, потом ответил в высшей степени неопределенно:

– Разные люди живут, одни приезжают, другие уезжают, всех и не упомнишь.

Федор опять замолчал и ласково смотрел на меня, как-то слепо, механически улыбаясь. Я решил пока ничего не спрашивать, самому попробовать разобраться в том, что здесь происходит. Теперь мне стало интересно. На царя я больше не обижался. Мы сидели, не произнося ни слова, что его ничуть не смущало, напротив, не мешало глупо улыбаться и таращиться в сторону внутренней двери, за которой скрылась невеста. Она как ушла, так больше не появлялась. Обеда все не подавали. Я исподтишка наблюдал за Федором. Теперь мне казалось, что в нем что-то надломилось.

Говоря простым языком, парень выглядел порядком пришибленным.

– Тебе правда здесь нравится? – опять спросил я, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Да, да, очень нравится, – неожиданно оживился он, так, как будто я затронул очень волнующую его тему. – Здесь так хорошо, так спокойно, все друг друга любят, и Фекла хорошая!

– Во дворец совсем не тянет? – продолжил я допрос.

– Нет, здесь лучше. Если бы матушка была жива и Ксения вернулась, то было бы всем хорошо. Мы жили бы все вместе, и были бы все счастливы!