– Все мы под Богом ходим и не знаем своего последнего часа, – нравоучительно объяснил я. – Сейчас человек жив, через минуту, глядишь, умер. Неисповедимы пути...

Однако он не дослушал сентенцию, перебил на полуслове:

– Значит, умер Нечаев!

Он был так искренно удивлен, можно даже сказать, ошарашен новостью, что начал нервно перебирать застежки на кафтане, потом пробормотал:

– Этот всем новостям новость. Как же это он так сподобился?

– Добрые люди помогли, чтобы случаем не сжег Москву.

В этот момент в наш разговор вмешался Алексей:

– Как же это ты, тезка, сейчас говоришь, что барин помер, а давеча сказывал, что он меня домой отправил? Что он, с того света тебе приказ передал?

– Сначала передал, а потом и умер, – ответил я, – помнишь, сначала крики были, а потом все люди на зады побежали, вот тогда и твой барин преставился.

– Что же ты сразу не сказал, как же так, барин помер, а я даже не перекрестился?! – испуганно воскликнул он.

– Ничего, он тебя с того света простит, – успокоил я верного холопа, потом обратился к управляющему:

– Есть здесь спокойное место поговорить? И прикажи баню, что ли, натопить, нужно дать Прасковье помыться, до чего изверги довели девушку!

– Коли так все хорошо сложилось, то почему бы и не поговорить, – ответил Василий Григорьевич. – И Прасковью вашу отмоем, будет еще чище, чем прежде. Пойдемте в господскую избу, я проверю, что тут за ночь без меня произошло, и о бане распоряжусь.

Мы с ним пошли впереди, следом Прасковья с Сидором. Парень заботливо поддерживал измученную девушку. Я незаметно рассматривал нового персонажа нашей драмы. На первый взгляд управляющий мне понравился, но я не спешил делать выводы, предполагая, что вся местная братия была замазана и в секс-индустрии, и в государственном заговоре. Мы прошли загаженным двором и вышли к парадным покоям, где была образцовая чистота.

– Хорошо вы здесь управляете, – не удержался я от комментария, – лицо мыто, остальное в дерьме.

– Это точно, потому меня постельничий Нечаев и подрядил порядок навести. Да только не успел я за толком дело взяться, как прогневил хозяина и попал под замок.

– Так ты недавно здесь? – задал я принципиальный для меня вопрос.

– Третью неделю.

– А раньше чем занимался?

– Своей вотчиной владел, да только сожгли ее вольные казаки, крестьяне разбежались, вот и пришлось в Москву перебираться.

– Как ты к стольнику попал?

– Дядька посодействовал, пообещал тут манну небесную, а сам видишь, что получил, едва живота не лишился!

За разговором мы вошли в господскую избу. Как и в большинстве подобных ей, внутри ничего интересного не оказалось. Время было раннее, дворовые еще спали, так что нам пока никто не мешал. Прасковья села рядом со мной и устало сложила руки на коленях. Выглядела она совсем измученной.

– У вас баню вчера топили? – спросил я управляющего.

Тот пожал плечами:

– Не знаю, мне было не до того. Хотя обычно топят, Нечаев любит смывать грехи.

– Хочу в баню! – оживилась девушка.

В горницу, где мы сидели, вошла какая-то заспанная старуха в одной ночной рубашке и уставилась на управляющего и на нас, как на привидения. Тот ее окликнул:

– Бабка Варвара, отведи гостью в баню.

Старуха перекрестилась и, скорбно поджав губы, пошла к выходу. Прасковья заспешила следом, за ней Сидор. Мы с управляющим остались с глазу на глаз. Возникла неловкая пауза, оба не знали, сколь откровенно можно говорить друг с другом.

– Убили, значит, постельничего, – задумчиво сказал он, – не знаешь, кто?

– Знаю, я убил.

– Ты? – только и нашелся переспросить он.

– Другого выхода не было, они с дьяком Ерастовым хотели поджечь Москву.

– А ты сам-то кто таков будешь? – помолчав, спросил он.

Я назвался. Почему-то мое имя произвело на управляющего сильное впечатление. Однако кажется, не негативное. Василий Григорьевич теперь смотрел на меня, скорее как на какое-то чудо морское.

– Тот самый окольничий, значит! – наконец сказал он. – Вот не думал тебя увидеть!

– Ты что, меня знаешь?

– Наслышан! Много о тебе здесь разговоров велось! А уж как ругали, не приведи Господь!

Я молча слушал, ждал, что он скажет еще.

– Сколько к тебе убийц подсылали, а ты все еще жив! – почти восхищенно говорил управляющий. – Я-то думал, ты разбойник из разбойников, а ты вроде совсем и не такой!

– Так это Нечаев меня пытался убить? – перебил я.

– Какое! Против тебя такие силы стоят, что лучше бы тебе в Москву век носа не казать. Я толком не знаю, при мне такие разговоры не велись, но краем уха слышал, что против тебя не только первые бояре ополчились, но и самого царя склонили тебя на дыбе испытать.