– Девка как девка, обыкновенная, с косой и в сарафане.

– Можно, я пойду туда! – взмолился парень. – Как же она там, бедняжка?! Да я бегом добегу!

– Ты сейчас побежишь домой, я тебя уже, кажется, предупреждал! – попытался я остановить бьющий из него фонтан чувств.

Ничего не понимающий крестьянин переводил тревожный взгляд с одного на другого. Наконец у Сидора отлило от головы, и он отступил в сторону.

– Чего это он? – шепотом поинтересовался мужик. – Никак умом тронулся?

– Есть немного, – ответил я, так, чтобы слышал влюбленный, – в детстве его из люльки уронили вниз головой, вот он и не понимает, где и что можно говорить!

– Да я что, я просто так, – извинился Сидор.

– Это было последнее предупреждение, если я еще раз тебя услышу! – угрожающе сказал я. Потом заговорил с крестьянином:

– Ты когда домой собираешься?

– Как барин скажет, он тут обещал быть, – ответил он. – Наше дело подневольное, как скажут. Жаль только, пшеница уже сыпаться начинает, а я тут прохлаждаюсь! Да кто поймет землепашца!

– Покажи мне своего постельничего, я с ним поговорю, может быть, и смилостивится, отпустит. Я о нем наслыхом знаю, а в лицо никогда не видел.

Мужик обрадовался доброму слову:

– Ох, поговори, голубь, веришь, как о пшенице вспомню, душа кровью обливается! Летом же день год кормит!

– Обещал поговорить, значит поговорю. А ты случаем, дьяка Ерастова не знаешь?

– Это такой, представительный, гордый, что к моему барину ездит? – уточнил Алексей.

– Я его в лицо не знаю, может и гордый.

– Точно, так его будто и называли, Ератов какой-то, – бормотал мужик, не в силах переключиться с одной мысли на другую. – Или вроде не Ератов, а так, как ты называл! Много их к нам ездит, всех не упомнишь...

– Ладно, пойдем по двору погуляем, если заметишь хозяина или Ерастова, тихонько мне скажи, а то они рассердится могут.

– Это как водится, – согласился Алексей. – Бояре народ нетерпеливый, как что не по ним, так в крик или сразу в морду норовят. Мы обхождение знаем, не лезем с кувшинным рылом в калачный ряд!

Пока происходили все эти события, у заговорщиков приближался час X. Мелкие начальники окончили инструктаж и разрешили исполнителям отдохнуть перед началом акции. Время неумолимо уходило, а я так ничего не мог предпринять. Мелькнула мысль поджечь сено в конюшне, однако во дворе было столько людей, что начинающийся пожар тотчас заметят и потушат. Даже если бы я подожгу в сарае смоляные факелы, они не успеют разгореться. Тут нужно было подпалить что-нибудь быстродействующее, вроде порохового погреба. Вполне возможно, что он где-нибудь здесь и был, только неизвестно, где и как к нему подобраться.

– Вон идет мой барин, – перебил мои грустные мысли Алексей, указывая пальцем на переднюю часть двора.

– Барин? – не сразу понял я, о чем он говорит. – Где барин?!

– Да вон, идет по двору с тем, ну, про которого ты спрашивал.

– Ерастовым?

– С ним.

Действительно по двору шла группа из пяти человек. Впереди двое с широкими повязками на рукавах, сзади, на почтительном расстоянии, еще трое, по виду охранники.

– Который барин? – тихо спросил я крестьянина.

– Тот, что пониже, а который подороднее, Ерапов и есть.

– Вы оставайтесь, я попробую подойти, поговорить, – сказал я и неспешной походкой двинулся параллельно идущей группе.

Кажется, у меня появился единственный шанс решить вопрос в пользу Москвы. Без руководителей поджог города, просто, может не состояться. Однако как на глазах охранников напасть на двух молодых здоровых мужчин, справиться с ними и при этом остаться в живых, я не представлял. Как ни странно, просто броситься на амбразуру меня не тянуло. Героизм дело возвышенное, подвиг тем более, но мне не хотелось принести себя в жертву, тем более в таком отдаленном прошлом.

Между тем оба предводителя шли в дальнюю часть двора, туда, где темнели хозяйственные постройки. Я обогнал их по флангу и спрятался за коровником. Стоял, прижимаясь к стене, явственно различая запах молока и навоза.

Здесь, на задворках усадьбы, было тихо, все группы участников заговора остались в передней части двора.

В голове была одна единственная мысль, как отвлечь охранников и разобраться с зачинщиками. «Были бы хоть спички, можно было запалить сено», – с отчаяньем думал я. Мысль продвинулась чуть дальше, и я еще до конца не додумав, что буду делать дальше, уже вытаскивал из карманов глиняные монгольские снаряды.