— Ты, что его так гладишь? — не выдержал молчания старик.

— Глажу, — подтвердил я.

— А касаться шкуры брезгуешь?

— Брезгую.

Дед помолчал и когда я кончил пассы, вздохнул.

— Зря ты с ним возишься. Это плохой пес. Все равно в лес уйдет.

— Почему?

— Он не просто так, а из волков. Его то ли Васьки Драча сучка от волка прижила, то ли его Васька в лесу щенком нашел. Народ по-разному болтал. Очень за то Ваську в деревне не одобряли, разве дело в своем дворе серого держать? А, волка, сколько не корми, он все равно в лес убежит. Васька его недаром на железной цепи держал, сам боялся.

О волках живущих с людьми я знаю мало, только из художественной литературы, а в ней чего только не придумают. Зато теперь мне стало ясно, почему Полкана содержали в таких суровых условиях. Скорее всего, неведомый мне Васька Драч, повесть Джека Лондона «Белый клык» не читал потому и обращался с псом-волком излишне жестоко.

— Это не волк, — объяснил я, — сам слышал, как он лает, а если уйдет, то это его дело. Мне он уже помог тем, что не дал тебе лошадь увезти, — ответил я.

Старика намек на недавний инцидент напряг, он засопел и отодвинулся от меня подальше. Потом резко поменял тему:

— Это ты баню затопил?

— Я.

— Вместе помоемся? Я уже пятый день не моюсь, с тех пор, как черное дело случилось.

— Давай вместе, — согласился я, — баня-то твоя.

— Нет, не моя, я на другом конце деревни жил, только там вообще ничего не осталось, а здесь и баня и колодец. Так поможешь покойников похоронить?

— Не смогу, — отказался я. — Мне нужно попробовать ваших полонян догнать. Я тебе денег оставлю, сходи в соседнюю деревню и подряди мужиков.

— А у тебя, что деньги есть? — вдруг заинтересовался он.

— Есть немного, но все тебе отдам, — ответил я, начиная опасаться крестьянской жадности. Засну, а он врежет дубиной по голове и ищи ветра в поле.

— С деньгами пешковские мужики точно помогут, — пробормотал. — Видать тебя сюда сам Господь послал.

У меня такой уверенности не было, хотя кто знает, все мы под Богом ходим.

— Ладно, баня, наверное, готова, пойдем мыться.

Я разделся снаружи, зачерпнул ведром воды из бочки, и мы ощупью спустились в землянку полную угара и испарений влажной земли. Сориентировавшись, я выплеснул половину ведра на камни очага. Они угрожающе зашипели и в лицо ударил столб пара. Какое-то время мы потели, потом обмылись холодной водой и вернулись наружу. Долго оставаться в угарном помещении я не рискнул.

— Хороша банька, — похвалил старик.

— Да, конечно, — согласился я, хотя ничего хорошего в ней не увидел. Однако даже такая сомнительная водная процедура был лучше, чем ничего.

— Давненько так славно не мылся, — бормотал между тем старик, надевая на себя заскорузлую сермягу.

— Ты где ночуешь? Здесь? — спросил я, с удовольствием вдыхая прохладный чистый воздух, не отравленный здесь трупными запахами. Потом поднял голову вверх. На небе сияли яркие августовские созвездия.

— Здесь у костра. К утру станет холодно.

— Ладно, дед, тогда давай разжигать костер и ложиться. Завтра будет тяжелый день.

— А деньги ты мне, когда дашь, сейчас или после? — неожиданно спросил он.

— Утром дам, ты не бойся, я не обману.

— Мало ли что до утра может случиться, дал бы сейчас, а я по холодку бы в Пешково и пошел.

— Как пошел, ночью?

— Так что ночь, она для всех ночь. Днем, поди, еще встретишь лихих людей, они все и отберут. Я старик старый, куда мне с молодыми силой тягаться, А ночью все спят, да и прохладно. Как-нибудь дорогу найду, я здешние места назубок знаю!

— Так может быть ты, и нечистый лес знаешь и тамошние болота? — живо заинтересовался я.

— Как можно, не к ночи будь, помянуто! — испугался он. — Мне в те места ходить заказано! Там, тьфу, тьфу, тьфу, — плюнул он через левое плечо, — всякая нечисть обретается. Туда православному человеку хода нет! И сам не пойду и тебе заказываю. Коли хочешь живым остаться и свою душу спасти, туда не ногой!

— Ладно, как скажешь, — разочаровано согласился я, — а пока давай разведем костер, да поужинаем, у меня есть кусок пирога. Потом можешь уходить.