С другой стороны…

Перед тем, как в очередной раз погибнуть и воскреснуть, товарищ Странник недвусмысленно сформулировал свою последнюю волю: «То, что предназначено для вас – ваше и только ваше». «Ваше» – это мое. Не Оскару оно принадлежит, не Эмми и даже не всему человечеству, а мне. Значит, нужно выскользнуть из-под колпака так, чтобы никто этого не заметил. Получается, решение принято? Эх, если б так просто: столько-то мозговых извилин «за», столько-то «против»!

«Клоп-говорун отличается умом и сообразительностью, – вспомнил я старинную чекистскую присказку. – Отличается умом, отличается сообразительностью…»

– …Но если учесть, что алкоголь выключает контроль мозга над желудком… – услышал я и с сомнением вопросил:

– Тогда кружку молока?

– Молоко? – неприятно удивился бармен. – Простите, не даем. Вы бы еще бульон заказали.

– А почему это я не могу заказать себе бульон? Я, кстати, голоден.

– Хотите пить трупные воды, принимая все те болезни, которые были в убитом существе – Бога ради. Только не перекладывайте грех на плечи повара.

Про трупные воды в устах профессионального бармена звучало так же дико, как и про поражающие факторы алкоголя. Я ощутил некоторый азарт.

– Что же прикажете нам пить? – спросил я воинственно, однако тут в холле появился Лэн.

И решение было принято.

Я лежал в ванной и брил голову. Я сбривал свои и без того короткие волосы под ноль, под минус, превращая голову в коленку с ушами, и бодро напевал, изображая отличное настроение. Снятые волосы я тщательно складывал в полотенце, чтобы, упаси Бог, ничего не пропало.

Я проделывал все это, напустив столько пару, что лезвие в своей руке различал с трудом. Жалко было тех ущербных ребят, которым выпало подглядывать за мной, но в таких экстремальных условиях их аппаратура вряд ли была полезна.

Избавляться от волосяного покрова в остальных частях тела не было необходимости. Пометили меня, очевидно, еще утром, в то самое время, когда валялся я, чушка чушкой, на вокзальной площади. Но при этом не раздевали, значит, будем надеяться, только прическу и попортили. Есть такое средство: «пылевой резонатор». Сверхлетучая жидкость без цвета и запаха, которая, испаряясь, оставляет на поверхности невидимые глазу микрочастицы, не смываемые и не счищаемые обычным способом. Технология позволяет слышать все, что говорится вокруг обработанного таким образом объекта, и ежесекундно отслеживать его местоположение. Картинку, правда, получают другими способами, но и это дело сильно облегчается, коли знаешь, куда наводить видеопушку.

Наверняка они обработали и мою одежду, причем, всю целиком – и ту, что на мне, и ту, что в чемодане, включая белье. Так что чемодану отныне доверять тем более нельзя. Прическу мы, конечно, сейчас исправим (ну и портрет получается, жуть!), а вот с одеждой… Не настолько здесь экстравагантные нравы, чтобы бродить голышом по отелю и остаться при этом незамеченным. Вот и получается, что без Лэна проблему не решить, сказал я себе, справляясь с очередным приступом сомнений. Очень не хотелось втягивать мальчика в игру до такой степени, но…

Телефон сигналил, не умолкая. Я закончил с бритьем, надел на голову фирменную гостиничную кепочку, купленную внизу в баре, и только затем покинул ванную. Полотенце с волосами, завязанное узлом, я положил себе на плечо; никуда мне теперь нельзя было без этого нелепого атрибута, без этого подлого крючка, на котором водили меня невидимые рыбаки… Телефон сигналил. Я догадывался, кто меня домогается с такой настырностью, и не ошибся.

– Он вернулся! – возбужденно сообщил кто-то кому-то на том конце линии.

Голос тут же сменился новым:

– Доброй ночи, Иван. Это Барабаш. Ты сам придешь в Управление или за тобой наряд прислать?

– А что случилось? – наивно удивился я.

– Черт тебя подери! – зарычал Бэла. – Это переходит всякие границы! Кто дал тебе право калечить людей?

– Вы нашли Шершня? – спросил я.

– Причем здесь Шершень!!!

– Он жив-здоров?

Начальник полиции помолчал.

– Шершень-то здоров. – Он взял себя в руки. – Шершня в Парке Грез нашли, забрался со страху в «кувшинку». Дюймовочка с волосатыми коленками. Ты мне лучше объясни…

– Вот видишь, – сказал я примирительно. – А с доктором Паниагуа все в порядке?

– Спит твой доктор. Что ты с ним сделал? Труп не так крепко спит, как он.

– А ты говоришь – людей калечу. Запись допроса вы тоже нашли? Диктофон в кармане Паниагуа я специально для вас оставил.

– Запись мы прослушали, – ответил Бэла уже совершенно спокойно. – Холом тебе в зад за такие допросы, Иван. И забить поглубже при помощи Ахпу. Я повторяю, кто дал тебе право применять спецсредства без санкции суда?