Если часы не врали, поспать удалось совсем недолго, однако и на том спасибо. Что меня разбудило? Тревожные звуки в гостиной? В это чудесное утро не могло быть ничего тревожного!

– Кто вы?! – истерично взвизгнули за дверью, вызвав у меня очередной приступ смеха. Голос был женский.

Я точно знал, что не трогал дверь в гостиную, когда ложился, но сейчас она была закрыта. Я быстро сел и огляделся. Камни лежали на трюмо точно в том положении, в каком я их оставил. (Почему Буквы, опять подумал я, что за вычурная фантазия?) Зато на кресле и на ковре появилось некоторое количество предметов, которых раньше здесь не было, и все они были интимного, домашнего свойства.

Женщина ворвалась в спальню, словно от кого-то бежала.

– Иван! – прокричала она по-русски. – Звони в администрацию!

Хозяйка чужой постели собственной персоной. Ух, ты. Ночные мечты материализуются, подумал я, и дико загоготал, не справился с собой, щедро выплеснул в комнату распиравшую меня глупость… Из одежды на ней были только бусы, браслетики на запястьях да побрякушки с бубенчиками на ногах, такой вот псевдоиндийский вариант. И, к счастью, это была не та пожилая дама, которая впустила меня в номер, иначе стыда потом не оберешься. Была это совсем другая женщина, хотя чем-то на первую и похожая. Комплекцией? (Животик, лишние складочки, задняя часть – всего в достатке.) Дама была не молоденькой, но далеко и не старой, как раз для отставного агента Жилина. На редкость кстати. Жаль только, совершенно не знакомая. Волосы ее были мокрыми, а в руке она сжимала виброфен.

– Не надо никуда звонить, – сказал Оскар, входя следом. – Мы и есть администрация.

Дама схватила с ковра халатик, запрыгнула ко мне на кровать и закуталась в простыню. Снаружи осталась только ее голова и прелестная ножка, украшенная педикюром.

– Администрация чего? – воинственно пискнула она, обретя уверенность.

– Всего, – скромно ответил Оскар. Он озирался и принюхивался, брезгливо топорща бесцветный пушок над губой, зацепился взглядом за раскрытый сейф и наконец обратил внимание на меня. – Чего хрюкаешь, геркулес?

Я не хрюкал, а смеялся, изо всех сил сдерживая несуразные звуки. Впору было зажимать себе рот. Это странно, однако никакой катастрофы в происходящем я не видел. Смех одолевал меня, как насморк, и тогда я перестал сопротивляться, выхватил из-под подушки спрятанные деньги, швырнул их, хохоча, в потолок, и разлетелись по комнате волшебные бумажки цвета сухой омелы.

Лицо мистера Пеблбриджа резко поглупело. А может, постарело.

– И ты, Жилин, туда же… – произнес он с отчаянием. Историческая получилась фраза.

Я сбросил с себя простыню и встал, представ перед публикой во всей красе. Затем я поднял свою одежду. Был я без штанов, не смог я улечься на чистое в штанах, воспитание не позволило.

– Спокойно, Иван, – по инерции предупредил Оскар. – Окна и двери блокированы.

Он был смертельно разочарован, он выглядел просто больным. Очевидно, наш профессионал внутренних расследований ожидал чего-то совсем иного. А что обнаружил? Голый торс поднадзорного писателя плюс разбросанное по ковру дамское белье. Плюс деньги под подушкой. Ситуация выглядела предельно банальной, и Оскар со всей своей сворой был в ней совершенно неуместен.

– Да ты жуир, – кисло заметил он.

– А вы хотите сказать (я выделил это «Вы»), что я мог бы от вас не бегать? Вы бы тактично отвернулись, пока мы тут… – я наклонился к женщине и поцеловал ее в лобик. – Не волнуйся, милая, это не разбойники, это просто дураки.

Грубить Оскару или насмехаться над ним не было почему-то желания. Даже больше: не было удовольствия. Что-то предутренний сон со мной сделал, изменил меня, произошло со мной что-то жуткое, доброе… такой страх… Я захохотал.

Оскар скривился в ответ. Не хотел он мне верить, но деваться было некуда. Он мне верил, с каждой секундой он все глубже проваливался в похмелье несбывшихся надежд.

– Жуиры, знаете ли, не стареют, – доверительно сообщил я ему. – А что бы вы сделали на моем месте, если бы встретили в заштатном отеле давнюю любовь?

– Жуиры также не подсовывают вместо себя мальчишек, – зло откликнулся он, высунул голову в гостиную и позвал. – Зайди-ка сюда.

Появился менеджер отеля. Тот самый, тот самый! Не дали бедняге поспать, сорвали с поста дежурного. Ага, подумал я, вот и агентура всплывает, благополучно растворенная среди праведников и юродивых.

– Ты знаешь эту женщину? – спросил его Оскар.

– Это она, – подтвердил менеджер, стыдливо глядя в пол.

– Да, это я! – звонко крикнула хозяйка постели. – Если сомневаетесь, позвоните моему мужу в Вену… – Она осеклась, вдруг осознав сказанное, и растерянно посмотрела на меня. – Иван, ну сделай что-нибудь…

Очень убедительно она изображала полную идиотку. Оскар жестом отпустил менеджера и произнес в воздух:

– Простите, фрау Балинская, произошла досадная ошибка. Которая только что разъяснилась. Надеюсь, никто никому не станет звонить, ни мы вашему супругу, товарищу председателю земельного Совета, ни вы… куда вы там собирались звонить?