— Она бывала в одном из закрытых секс-клубов.

— Я знаю, что Майк однажды брал ее с собой в секс-клуб. Она тогда готовила очередную программу. Но вряд ли этот визит можно рассматривать…

— Она и до этого бывала в секс-клубе. С Дайаной Корбетт. Это где-то в районе Ричмонда. Пару раз они ходили туда.

— Боже, — пробормотал Аллегро. — Как назывался этот клуб?

— Она не сказала.

— Хорошо. Мы выясним. Это уже кое-что, Сара. Вы нам очень помогли.

Она поделилась с Аллегро и своими соображениями о том, что Ромео охотится за женщинами, которые, как он считает, явились жертвами инцеста.

— Эмма что-нибудь говорила о том, что в детстве ее подвергали насилию?

— Нет, но этим вполне можно объяснить ее тягу к садомазохизму. Разве дети, которых подвергали насилию, не отождествляют секс со стыдом, виной, унижением? И потом, уже во взрослой жизни, разве не стремятся они вновь испытать те же чувства — боль, унижение, стыд, рабскую покорность? Ведь иного они не знают.

Он молчал. Трудно было сказать, о чем он думает.

— Джон, если Ромео охотится за мной, так не потому ли, что считает и меня жертвой инцеста? Думает, что и я стремлюсь ощутить чужое превосходство над собой, грубую силу. Получить наказание. Хотя это и не так, — поспешно добавила она. — Совсем не так.

— Может, Мелани писала что-нибудь об этом в своем дневнике?

Она смерила его колючим взглядом.

— Что, например? Вы думаете, сестра наплела там что-нибудь насчет инцеста в отношении меня? — Сначала Берни. Теперь Джон. Разве мало того, что она явилась свидетелем инцеста?

— Я лишь хотел сказать, что, возможно, она писала о том, как вы застали их с отцом…

— Почему вы решили, что Мелани знала об этом?

— Я — детектив, Сара. И дедукция — моя профессия. Я так понял, что, раз вы видели ее, есть вероятность, что она видела вас.

— Это невозможно. Единственное, она могла слышать, как отец распекал меня в коридоре за то, что я шпионю. Только я не шпионила.

— Я в этом не сомневаюсь, Сара.

— Я думаю, что Ромео в детстве тоже страдал от унижений.

Аллегро вздохнул.

— Так же считала и Мелани. У нас целый штат сотрудников, которые копаются в прошлом всех подозреваемых, выясняют, как прошло их детство.

Сара выглянула в окно. Как странно было видеть людей, спешащих по своим делам. Был будний день. Люди сновали по магазинам, торопились с работы домой, где их ждали семьи, друзья…

Она закрыла глаза, чтобы никого не видеть. Уж очень сильную зависть рождало зрелище.

— Я была так уверена в том, что стану для него следующей мишенью.

— Да, я тоже так думал.

— Похоже, он взял слишком быстрый темп. На прошлой неделе — Мелани. Спустя восемь дней — Эмма. Он становится все более кровожадным, Джон. И более дерзким. Все из-за меня.

— Не надо, Сара.

— Пошла на телевидение. Бросила ему вызов. Я думала… я думала… — Голос ее дрогнул, и она разрыдалась. — О Боже, — всхлипывала она, — что я наделала? — Хотя глаза ее и были закрыты, она все равно ощущала сильное жжение, как будто позднее утреннее солнце прожигало насквозь веки.

— А что… с сердцем Мелани? Он… оставил его… на теле Эммы?

Аллегро молча кивнул головой.

Лицо Сары исказилось от боли. Она была уверена, что Ромео сохранит сердце Мелани для нее. Неужели ты всерьез рассчитываешь на то, что сможешь перехитрить этого монстра, глупышка?

Аллегро потянулся к ней и коснулся ее руки. Инстинктивно она взяла его руку и прижала к своей щеке. Порыв этот был трогателен и лишний раз демонстрировал, насколько она уязвима и беззащитна.

— Мне нравилась Эмма. Вам с Майком тоже, я знаю, — сказала она.

— Да, но дело здесь даже не в том, что ты был знаком с жертвой и даже любил ее. Самое ужасное — это идиотское чувство беспомощности, которое мы оба испытываем. Да что там — испытывают все, кто задействован в расследовании.

Кому, как не Саре, было знать о том, что такое беспомощность. Она могла бы написать целую книгу об этом. Нет, эту книгу уже написала Мелани.

— Послушайте, Сара, мне ужасно не хочется оставлять вас в таком состоянии, но я должен вернуться на квартиру Эммы. Я отослал Корки к дому вашего приятеля Берни. Он останется с вами. Я бы с удовольствием поменялся с ним ролями, но дел невпроворот. И еще нужно отыскать тот клуб в Ричмонде, о котором вы говорили. Вы даже не представляете, как может изменить ход расследования крохотный осколок информации.

— Спасибо, что приехали сообщить мне о случившемся. Это значит… — Она хотела сказать ему, что его жест достоин самой высокой оценки. Что она тронута его вниманием и заботой. И еще… что ей хотелось бы остаться прошлой ночью в той чудной гостинице. И, может, тогда ее фантазии превратились бы в реальность. Все это она хотела сказать ему. Но не могла.

— Я знал, как вы будете расстроены. И подумал, что мне стоит самому рассказать вам обо всем, — пробормотал он.

— Извините за то, что обозвала вас недотепой.