Пока он поглаживает свой член, Эмма вовсю старается. Но он не обращает на нее внимания, он думает о Саре. Представляет себе их последний вечер. Сара неповторима. Ему это абсолютно ясно. В его жизни давно уже не было столь удивительной женщины.

Он приглушает звук, так что голос Сары становится шепотом. Из гостиной доносится мелодия «Голубой рапсодии». Ее любимая пьеса. Это дань его уважения единственной женщине, которая по-настоящему понимала его. Обожала его. Этой мелодией он говорит ей о том, что она всегда с ним, что она — часть его. И все, что он делает, он делает ради нее.

«Ты разбиваешь мое сердце, детка».

Ромео крепко зажмуривается, в то время как знакомые крики резонируют в его голове, заглушая и голос Сары, и музыку. «Прости. Я не хотел разбивать твое сердце. Но ты не должна была разбивать мое».

И вновь, как всегда, сожаление смешивается с яростью. Все произошло совсем не так, как должно было. Если бы только она оставалась верна ему. Если бы только не наговорила ему столько мерзостей в последний день их встречи. Почему она причинила ему такую боль? Почему, когда он тянулся к ней, лицо ее искажалось отвращением? Такое красивое лицо. Какой обманчивой оказалась эта красота.

Рот его кривится. Ты никогда не любила меня по-настоящему. Ты только говорила, что любишь. Ты играла мной.

Ненависть комом встает в горле. Ты здорово меня провела. И получила то, что заслужила. Сука, грязная шлюха, дешевка.

Он смахивает слезы. Нет, я не хотел этого. Я люблю тебя. Я буду любить тебя вечно. Вот в чем все дело. Я просто пытаюсь сделать тебе приятное. Делаю все, что в моих силах. Мне нужно твое прощение. Нужна твоя любовь.

Он нажимает кнопку паузы. Лицо Сары застывает на телеэкране. Ее образ наполняет его надеждой. И любовью.

Он чувствует себя полным силы. Он полностью себя контролирует. Все вернулось на круги своя. Все так и должно быть.

Он опускается на ковер, наклоняется к своей пленнице. Хватает за густые темные волосы, поднимает ей голову. Она истекает слюной и кровью. Лицо ее так обезображено кровоподтеками, что едва узнаваемо.

— Может, еще бокал шампанского, Эмма? Так легче смотреть на мир.

Он тянется к бутылке «Перрье-Жуйе», наполняет оба бокала. Рядом с бутылкой лежит разделочный нож из кухни Эммы, в его сверкающем лезвии отражаются мерцающие свечи.

Звонит телефон.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил Берни, когда утром следующего дня Сара, в его пижаме, выползла на кухню.

Она налила себе чашку кофе.

— Как я выгляжу?

— Ужасно.

— А чувствую себя еще хуже.

— Я думаю, — понимающе заметил Берни. — Но это хорошо, что ты все вспомнила, Сара. В конце концов…

Она сердито посмотрела на него.

— Знаешь, какого чувства во мне сейчас в избытке? Злости. Я злюсь на отца. На Ромео. На Джона.

— На Джона?

— Аллегро. И на Майка Вагнера, и на всю их блестящую команду профессионалов.

— Я уверен, что они делают все возможное, Сара…

— Этого не достаточно. Нужны дополнительные усилия. И тут не обойтись без меня. Только я могу раздразнить его, довести до бешенства, так чтобы он уже не мог удовлетвориться своими записочками, леденцами, медальонами. Я должна заставить его крутиться, пусть лезет из кожи вон. Проявит себя во всей красе. В понедельник я опять иду на телевидение. И отныне буду ежедневно появляться на экране. До тех пор пока он не примет мой вызов. Схлестнулись две силы воли, Берни. — Она устремила взгляд в пространство. Как много битв ей еще предстоит выдержать. Сколько счетов предстоит свести. И прежде всего не с Ромео. Другое имя возглавляло список ее противников. Симон Розен.

Полчаса спустя, выйдя из дома, где жил Берни, Сара заметила Корки, который стоял, оперевшись на капот своего автомобиля, и курил. Увидев ее, он бросил сигарету и поздоровался.

— Доброе утро.

Она опасливо огляделась по сторонам. Придет ли день, когда она перестанет дрожать от страха перед преследующими ее монстрами?

— Не волнуйтесь. Все спокойно, — заверил ее Корки. — Даже репортеры еще не вышли на ваш след.

Сара кивнула головой. Она не сомневалась в том, что после очередного ее выступления в «Опасной грани» пресса предпримет еще более активную атаку на нее.