— Я понимаю, что ничто уже не вернет мне мою девочку. И лишь молю Бога, чтобы вы нашли того, кого ищете. Чтобы больше ни одна молодая, красивая, полная сил женщина не стала добычей этого стервятника. Ни одна мать не хочет пережить своего ребенка, детектив Вагнер.

Вагнер с удивлением обнаружил, что в глазах его стоят слезы.

— Да, миссис Остин. Я уверен, что так оно и есть.

В понедельник, в девять тридцать утра, патрульная машина доставила Сару к служебному входу в здание Реабилитационного центра. Незаметно проскользнув в вестибюль, Сара поспешила к лифту, который как раз распахнул двери, выпуская уборщика с мусорной тележкой. Она зашли в пустой лифт и нажала кнопку седьмого этажа.

На третьем лифт остановился, и двери открылись. Вошел высокий мужчина в бейсбольной кепке, низко надвинутой на лоб. У Сары тревожно забилось сердце. Она предприняла отчаянную попытку обойти незнакомца и выскочить из лифта, пока не захлопнулись двери, но мужчина без труда преградил ей путь.

Лифт пошел вверх и вдруг резко остановился. Билл Деннисон нажал кнопку аварийной остановки.

— Не пугайся, Сара. Я не причиню тебе вреда. Мне нужно поговорить с тобой.

Она заставила себя смело посмотреть ему в лицо.

— Кто ты?..

— Вчера я поехал к тебе после мучительного допроса, который учинил твой приятель, детектив Аллегро. Но дом был оцеплен полицией и репортерами. Я надеялся, что мне удастся проскочить с черного входа, но эти ублюдки и там выставили кордоны.

— И поэтому ты решил позвонить мне? Развлечь музыкальной интерлюдией?

— Не будь идиоткой. Сегодня утром я вновь подъехал к твоему дому, дождался, пока ты выйдешь, и поехал следом. Угадав, куда ты направляешься, я решил опередить тебя. И увидел, что ты зашла с черного хода. Я взбежал по лестнице, чтобы успеть перехватить тебя на каком-нибудь этаже. Как видишь, бегаю я быстро.

Сара ощущала исходивший от Деннисона легкий запах, в котором смешались сладкие ароматы лосьона после бритья, пота и аммиака, который до сих пор витал в лифте после мусорной тележки. От этих запахов ей стало нехорошо.

— Зачем ты это сделал, Билл?

— Я же сказал. Я хотел поговорить с тобой.

— Я не об этом.

Он закатил глаза.

— Я не Ромео, Сара. Я не садист-убийца.

Сара резко отпрянула назад.

Взгляд Деннисона зажегся гневом.

— Боже. Она тебе рассказала.

Сара неуверенно покачала головой, не понимая, о чем он говорит.

Он приблизился к ней.

— Я никогда не проделывал с твоей сестрой ничего такого, чего бы она не хотела. Чего не вымаливала бы у меня. Это она тебе тоже рассказала? Как она не могла кончить, до тех пор пока я… ее не ударю? Из нас двоих психопаткой была она, Сара. Но я не держал на нее зла. И любил по-прежнему.

У Сары так сильно бился пульс, что казалось, будто его удары отдаются в ушах. Нужно сохранять выдержку. Он не прикончит меня здесь. Не посмеет. Он должен исполнить привычный ритуал. Изменить ему он не в силах. Не об этом ли говорила Мелани?

Деннисон был совсем рядом. Его красивое лицо выглядело изможденным.

— Ты рассказала все полицейским, так ведь? Про меня и Мелани. Про нас с тобой.

— Нет. Я не рассказывала, Билл…

Его глаза сузились в угрожающем прищуре. Он грубо схватил ее за плечи.

— Полицейские ведь не верят в то, что это Перри? Хотя и распускают слухи о поимке Ромео. Все это лишь уловки. На самом деле они подозревают меня. Потому-то Аллегро и заявился ко мне вчера утром с очередным допросом. И все из-за тебя — наболтала им…

— Билл, клянусь тебе…

— И еще потому, что я, видите ли, лечил двоих из пяти жертв и когда-то был женат на третьей. Есть за что зацепиться, не так ли? Но все это не более чем совпадение. Сара, ты как никто другой знаешь, как я любил Мелани. И она меня тоже любила. Всему виной было ее маниакальное преклонение перед отцом. Он для нее был Богом. Любое мое слово, жест, поступок должны были соответствовать эталону — великому и непогрешимому Розену. Вот почему я и начал шляться. Оставил ее. И вот почему меня влекло к тебе, Сара. По крайней мере, ты не была зациклена на отце. И не сравнивала каждого мужчину с ним.

Деннисон говорил, а пальцы его все глубже впивались в ее плечи. Может, он и не станет убивать ее здесь, в этой душной клетке, но изувечит основательно, подумала Сара.

Рот его дернулся в уродливой усмешке.

— Не правда ли, ирония судьбы? Доктор Симон Розен — такой правильный, респектабельный, благополучный, единственный человек во всей Вселенной, который, судя по тому, что говорила Мелани, понимал ее, — на самом-то деле прожил жизнь, так и не узнав и половины правды о своей любимице. Честно говоря, я надеялся, что она все-таки переболеет своей любовью к отцу. И мы сможем вновь попытать счастья.