Дверь среагировала на него открытием - его ждали? Или, просто, входи кто угодно?

Однако же, хозяйки не было.

Кейрис задействовал следилку: Мерисцента... так... похоже, направляется домой. С пятой площадки. Скоро будет здесь. Ладно, ждём... И - да, всё-таки...

Зайдя с терминала, глянул настройки допуска в дом: никакого "открыто всем": инспектор Кейрис был эксклюзивно допущен ко входу - вкупе с тройкой незнакомых девчонок. Занимательно...

С пшикающим выдохом у коттеджа лёг глайдер.

Кейрис направился к порогу; щёлкнула дверная мембрана...

– Твой дом впустил меня в твоё отсутствие, Мерисцента, - на опережение озвучил себя инспектор.

За Мерисцентой - с ходу явившей бледную озабоченность лика - вслед входил красавец-мужчина, выше на голову, в однотипном с ней серо-жёлтом глухом комбезе.

– Это Найфред...
– исчезающим шёпотом представила спутника Мерисцента. Спрятала взгляд в отстёгивание рифлёных ботинок - и, не подняв его, встав в адгезы, поспешила утечь в свою спальню.

– Найфред, - подтвердил Найфред.

– Инспектор Кейрис, - поддержал парад очевидностей Кейрис.

– Я понял, - сообщил несомненное Найфред.
– Рад знакомству.

– Взаимно, - соврал Кейрис.

Найфреду он был не рад.

"Вот каков, значит... Вездесущий милашка Найфред! Выходит, и здесь отметился..."

Что говорить - Найфред был хорош.

Ростом чуть выше Кейра, заметно шире в плечах и мощней - при атлетически идеальном телосложении. Эффект усугубляла особая гордая стать, клиническая невозмутимость в каждом жесте и слове.

Не обращая никакого внимания на наэлектризованность атмосферы, гость подобрал с пола и закинул в ресинтез рифлёные жёлто-чёрные Мерисцентины ботинки (схожие были на нём) - Кейрис заметил, что подошвы у них чем-то (или кем-то?) разъедены... Поводил властными пальцами по контролям. Достал пакетик с белыми гранулами, кинул вслед в зев синта.

Вернулась Мерисцента, переодетая в домашнее - игнорируя её тяжёлый взгляд, потыкал что-то вскользь в блоке регенерации; наконец величественно выпрямился, отсалютовал небрежной рукой - и, не прощаясь, с непоколебимой важностью убыл наружу.

Кейр донёс своё понимание ситуации:

– Ну что ж, пожалуй, я тоже пойду, извини за вторжение.

– Нет! Не надо уходить!
– внезапно резко отреагировала Мерисцента.

Кейрис остановился...

Из синтюха выползли ресинтезированные ботинки; с совершенно искренним любопытством инспектор взялся их рассмотреть:

– Ого... Да, дровами такие шмотки не протопишь. Кальций, магний, сера, фтор... Мне тоже понадобятся керамитовые подошвы, если я поеду смотреть на жовоедов?

Мерисцента вяло кивнула. Прошла до кресел, развернулась. Остановилась. Подняла голову. И с неожиданной для себя решимостью заявила:

– Я ничем с ним не занимаюсь.

– Что-что? С кем?

– С Найфредом. У нас совершенно нет никаких отношений! Вы у него спросите, он скажет. Просто работаем вместе - иногда - он учит... Практика.

Требовательно и хмуро посмотрела на Кейриса - ожидая реакции. Воистину, усталость придавала ей решительности. Как будто не было сил смущаться и робеть.

Кейр улыбнулся.

– Я должен был сказать, что нет проблем, отношения с Найфредом - ваше личное дело, и тому подобное... Но скажу совершенно другое. Ты действительно хочешь уехать - я знаю. Так что - ну его, Найфреда, ты права. Если, конечно, он не собирается тебя забрать...

– Нет. Ему здесь нравится.

– Ну, значит, всё правильно делаешь.

Мерисцента деловито кивнула - не отрывая испытующего взгляда от инспектора. Нет, была она всё-таки ещё напряжённая. Усталая, хмурая...

Кейрис взял со стола, повертел в руках баночку - это же традиционно удобная чайная тема:

– Чай с планеты Кердык... Знаешь, что кердыковская плантация накрылась? Теперь это триматрик. Если не подделка.

– Три-что?

– Трёхматричный синтез. В курсе?

– Нет.

Кей подошёл к визору, пальцами набросал на нём схемку:

– Ну, там так... Первый биосубстрат рождает второй. Второй - третий... Постадийное усложнение. Триматрик от природного продукта уже неотличим. Но - за что боролись, на то напоролись: скорость синтеза до той же природной и падает. Синтез дороже транспорта. То есть, триматрик применяют, когда плантация сдохла - или её невозможно расширить.