Казалось, ну сколько могут тянуться эти улочки, должны же они наконец кончиться. Но нет. За перекрестком - новый перекресток, за тротуаром - новый тротуар. Пройдем ли мы, наконец, этот поганый город? Где же его окраина? Город, конечно, был не поганый, а очень даже весёленький, но не для нас был его бойкий довольный вид. Мы рвались к привалу, а привал - когда пройдем Шую.

Первый день похода, это всегда испытание и проба на выносливость. Еще не обмялась обувь, не оттоптались подошвы ног, не притерпелись плечи к лямкам. Но силы еще свежие, и не вдруг замечаются все эти намины, мозоли, потертости. А потом разом наваливаются и боль, и усталость. И это "разом" происходит не единожды, не дважды, а неоднократно в течение всего дня. То не можешь дождаться привала, то со скрипом поднимаешься после такого короткого роздыха.

Именно с этим настроением мы и прошли несчастную Шую, проклинаемую, но ничем перед нами не виноватую. И свалились в траву на отдых.

Не могу сейчас сказать, какой намечался переход первого дня. Было ли в планах руководителей похода дойти сразу до Палеха? Может быть, поскольку Шую мы прошли не задерживаясь, и никого она особенно не интересовала. То есть автобус, вероятно, мог высадить нас и по ту сторону городка, поближе к Палеху. Впрочем, к чему гадать. Так или иначе, но до Палеха за один день мы не дошли.

Более того, в конце этого первого перехода АВ похвалила нас за прекрасное преодоление тягот первого дня. Значит, видок у наших туристов был тот еще! А четверых, тащивших еще и палатки, объявила героями. Я был один из них и, если взять меня, весь героизм заключался в том, что я нарезал себе веревкой плечи и вымочил со стороны живота штаны и рубашку. Что делать, первый опыт.

С этого дня я больше не подвешивал палатку спереди, перед собой, а банально прикручивал к рюкзаку. Там она весь день болталась на свободе, никому не мешая, а если намокала за ночь, там же спокойно обсыхала.

Ночевка была на маленькой речонке, вблизи от хутора с малоблагозвучным названием Матня. Речонка, как я потом узнал, носила то же название. Находилось это место примерно на середине дороги между Палехом и Шуей.

На этот раз ни Наталья, ни Сергей к девчачьей палатке не подошли, хотя в первый момент ее два тюка лежали также сиротливо. А все парни, включая и тех, кто в другое время любезничал и перешучивался с девчонками, делали вид, что очень заняты установкой собственных палаток. В общем, стрелки негласно уперлись в того, кто имел к этой палатке, хоть какое-то отношение. То есть тех, кто ее тащил. Один из них был я, другой - Моченов Серега. Нервы, в конце концов, не выдержали у меня. Пришлось начать распаковывать и разворачивать скатки.

В принципе, кроме размера, от памирки эта палатка отличалась двумя особенностями. Она ставилась не на два кола, а на два кола с перекладиной в качестве конька. Эти колья и перекладину прежде всего надо было собрать из звеньев и запихать внутрь. И второе. Установив основную палатку, на нее требовалось накинуть сверху отдельный водоупорный полог. Это уж вообще мелочь.

В общем, никаких особых хитростей, было бы желание, которого как раз и не хватало. Но увидев, что я начал возиться с палаткой, мне на помощь пришли два Вовунчика - Галенков и Иванов. У меня сразу поднялось настроение, тем более, что дело мы управили довольно быстро.

Только тут, во время установки, я как следует рассмотрел эту палатку нового поколения. Да, в устройстве у нее было лишь два отличия. Но вот в качестве! Во-первых, из-за полога она не текла под дождем (в памирки водичка через крышу и швы немного просачивалась.). во-вторых, у нее было резиновое дно, то есть и снизу она не промокала. В-третьих, вход в нее не завязывался на веревочки, а застегивался на молнию.(значит будет меньше комариков). И в-четвертых - в ней было очень светло. Сиренево-серые памирки почти не пропускали света, а здесь, под желтыми скатами, свет, проникающий снаружи, казался ярким и солнечным. То есть было неизгладимое впечатление, что в палатке светлее, чем "на улице".

Тут же, на этой стоянке, произошел на первый взгляд чепуховый случай. Но в нем уже таилось нечто, говорящее о разнице между радужными представлениями о походе, как чём-то добром и чистом и грубоватой реальностью.

Начав возиться с устройством девчачьего ночлега, я повесил свою флягу на крышу нашей палатки, уже установленной. А когда управился и вернулся - фляга исчезла.

В общем, была эта баклажка ерундой - пластмассовым ширпотребом, и не особенно даже в походе нужна. Просто, полагалось каждому иметь фляжку, и кроме того, мне было бы стыдно сообщить уже дома, что я ее потерял.

Но не могла же эта дребедень улететь! Может быть свалилась, или кто-нибудь сунул внутрь палатки? Нет. Я поискал еще и еще раз, потом медленно пошел по стоянке. Должна же она где-то валяться.

Меня заботило еще одно, главное обстоятельство. Фляжка была обтянута в мешочек, и под эту упаковку я засунул записную книжку, а в ней, всю свою наличность. Глупо остаться без денег, но опять же не смертельно. Главное, куда всё делось? Что кто-то мог взять, мне не приходило в голову. Зачем? Из-за денег? Про них никто не знал.