В общем, связываться с Юркой было небезопасно, хотя, надо сказать правду, ко мне он всегда, всю свою короткую жизнь, относился по-дружески.

Возмутился-то я искренне, до назначенного времени отправления оставалось еще полчаса. Но, пока мы пропадали, у руководителей возник иной вариант - переехать на метро к Рижскому вокзалу и оттуда уже отправиться без долгого ожидания на другой электричке. И вот теперь из-за нас этот план сорвался. Зато мы могли утешаться, что всё-таки купили тетрадку, которая, к слову, так и провалялась у меня под крышкой рюкзака ни разу не тронутая, и я потом ее использовал на записи о совсем других походах.

Но, как бы там ни было, выехали мы от вокзала Курского. Навсегда у меня осталось от этой "рижской" электрички ощущение чего-то невозможного. Вместо обычных лакированных досок - мягкое сидение. Причем мне упрямо помнится, те сидения были заметно мягче поздних, которыми, лет пятнадцать спустя, стали оборудовать электрички всех остальных направлений. Они приближались по мягкости к пружинным автобусным подушкам.

Ехали, конечно, в тихом восторге, с трудом веря в реальность подобных электричек. В купе наших гитаристов подсели два солдатика, им тоже захотелось поиграть на гитаре. Посидели, побренчали, потом один пропел что-то вполголоса:

"А сверху молот, снизу серп.

А это наш советский герб" и дальше всякое разное.

Через несколько остановок они сошли, время же тянулось еще может быть час, и вот - Дубосеково. Знаменитый на всю страну разъезд 28 панфиловцев.

Музей их боевой славы располагался чуть дальше, в Нелидове. Там же и их братская могила, за скромной, но красивой оградой с большим каменным памятником. Всё получилось вполне удачно, приехали мы вовремя и без всякой очереди. Конечно, выслушали рассказ экскурсовода, короткий, торжественный, о событиях всем уже давно известных. Впрочем, так было даже лучше, слушать, не стараясь переварить огромную массу новой информации, кивать, четко зная, что будет дальше, и удовлетворенно узнавать знакомые подробности.

Затем, уже сами, без музейного сопровождения, вышли на поле, туда, где находилась позиция панфиловцев. У Олега загорелись глаза, он предложил взять лопатку и покопаться на этом поле. Найти остатки какого-нибудь оружия или еще что-то военное. Я покачал головой. Вот уж чего мне действительно не хотелось, так производить на этом поле хоть какие раскопки. Олег остался очень недоволен, он продолжал зудеть, надеясь меня уговорить. Пришлось ответить, что я убежден - здесь давно уже всё перекопано.

Олег умолк, может быть, его убедил сам вид позиций, до которых мы, наконец, дошли. Черные от земли, свежевыкопанные окопы, короткие ходы сообщения, несколько врытых в землю укрытий, полу блиндажей, полуземлянок. Недавно вынутая и отсыпанная земля, еще не успевшие потускнеть чистенькие доски. Приблизительная реставрация, причем даже без попыток придать объекту старинный музейный вид.

Мы рассыпались во все стороны, ходили вдоль окопов, спрыгивали в них, выбирались, заглядывали в полуземлянки. На пороге одной из них меня остановил Чинарик:

– - Не ходи, там уже есть два панфиловца.

Я всё-таки заглянул. В полумраке, под дощатой крышей, на корточках сидели Стулов и Степаница. Они не спеша дымили сигаретами, и сделали мне рукой знак, дескать - ступай. Настроение стало кислым, как будто вместо музея нечаянно заглянул в сортир. Я, конечно, сразу вылез на воздух.

Через несколько минут объявили сбор. Тут же на краю поля перекусили консервами и хлебом и двинулись проселками на то самое Сепыгино-Сипягино.

После небольшого перехода и первой остановки на отдых Олег сказал, что надо побыстрее уходить вперед.

– -А! Вы хотите, как в прошлом году мы с Розиком?
– посмеялся Костя. Он в этот день шел с нами. Идти впереди всех было выгодно, на остановках дольше отдыхаешь, поджидая отставших.

– -Ну, кого мы возьмем к себе в палатку?
– спросил Олег. Костя с удовольствием захихикал.

– -И вы о том же?! Лешка с Виноградом всю дорогу решали, кого они возьмут в свою палатку, а кого нет. И эти Кабаны тоже.

Мы догадались, что под Кабанами Костя подразумевает троицу из "А". Не знаю, как насчет Кабанов, но свиньями они себя показали в первую же ночевку...

Ближе к вечеру мы стали у речки, к которой круто сбегали изрезанные берега. На той стороне, совсем недалеко от воды разместились коровники. Целая ферма и под самым носом. Нельзя сказать, что очень приятное соседство. Но делать нечего. Я скинул с плеч палатку, мы втроем стали ее раскатывать.

– -Давайте развернем ее, не так вонять будет, - предложил Костя. Мы согласились, хотя, сказать по правде, особенно-то и не воняло. В результате наша палатка встала в положение машины, съезжающей к реке по склону, причем вход в нее располагался как бы "сзади", то есть в задранной вверх части. Палатка, кстати была из новых, с резиновым дном, молнией и пологом, как и две другие. Школа оснастилась, памирок больше не было.