Так и теперь, пострадал не столько Сокол, сколько ведро в его рюкзаке, которое приняло удар и сплющилось вдвое. А сам вЕлик, всеми хаемая "развалюха", испытание выдержал. Он ведь у него только с виду был весь ободранный, а по существу - старая немецкая модель, прочная и надежная. Может быть лет тридцать, как не было ей износу.

Ведро с осыпавшейся эмалью, конечно, пришлось выбросить...

Сразу после обычного ужина Алевтина Васильевна обратилась ко всей группе с важным заявлением. Случай с Соколовым - ЧП. К сожалению бывает, что в походах случаются подобные происшествия. Походы - мероприятие рискованное. Далеко не каждый из учителей решается брать этот риск на себя. И если бы не так, походов бы никаких не было вообще. Но рассказывать о таких ЧП не нужно, ни в школе, ни дома.

Мы мычанием и кивками обещали сдержать язык на привязи, и никого не подводить. И вот только сейчас я нарушил своё обещание, положившись на давность прошедших лет. (Тем более, что отошли уже в иной мир и Алевтина, и Юрий ).

Сразу после своих слов Алевтина ушла в палатку, не дожидаясь наступления ночи. А Юрий Владимирович, наоборот, очень долго сидел со всеми нами у костра. До тех пор, пока не погасли последние угли. Он, напротив, очень разговорился в этот вечер. Видимо пережитое волнение разрядилось в нем сугубо индивидуальным образом.

Юрий постепенно развеселился, стал шутить, вспоминая с комической стороны всё, что уже случилось с начала отъезда. Мы всё-таки больше помалкивали, так как стоило подать голос, огонь тут же переключался на заговорившего. Но Юрию без опаски вторила Наталья Терехова, третий обитатель желтой командирской палатки, про которую я еще не упоминал.

Наталья, хоть и была взрослой, руководителем похода, наравне с ЮВ и АВ, не считалась. Но мы все-таки держались от нее на некоторой дистанции, для нас всё равно это была лишняя пара надзирающих глаз и ушей. Хоть она отличалась веселым характером, любила слегка подколоть, перешучиваться с ней на равных позволял себе только Коля Севастьянов.

У этого костра на Воронке я узнал, что меня вместе с друзьями уже со второго дня называют Щелкановцами. Было ли это в обычае всех походов, или появилось сейчас - не знаю. По крайней мере, начало было намечено еще под Ногинском, когда подъехали к указателю "Степаново". Тогда та же Наталья крикнула:

– Петька, Сашка - оставайтесь. Вашу деревню проезжаем.

Наше прозвание произвели от поселка Ситне-Щелканово. Может быть понравилось странное название, а может быть (как говорили с издевкой некоторые) там увидели на дороге местного дурачка. Но тем не менее, мы отнеслись к прозвищу спокойно, без обид и амбиций. И так до самого конца никто не пояснил, кого всё-таки назвали щелкановцами, нас - троих дружков, или всю палатку.

Тут же рядом с Щелкановцами (или Щелкунчиками) наметилось еще одно прозвище. Тот же Севастьянов спросил у Юрия, как по-английски будет "поросенок".

– Ну, если свинья - пиг, то поросенок - пигги, - ответил ЮВ.

Пигом стали называть Женьку Афанасьева. Конечно, он - круглолицый, в маленьких очочках, каком-то комбинезоне, действительно напоминал Наф-Нафа из сказки о поросятах. Но дело, разумеется, не в этом. Такое прозвище диктовало и соответствующее отношение. Я уже говорил, что Сокол не ходил в больших авторитетах. Не будь Пига, роль изгоя досталась бы ему (поскольку третировать нас, самых младших, всё-таки было несолидно). Но Женька оказался более беззащитной мишенью. Стал он сначала просто Пигги, а после просмотра (уже в Орле) фильма "Белые волки" его переименовали в Пигги Бэшана.

Есть какая-то ирония в том, что в этом фильме главный герой как раз носит имя Сокола. Точнее, Зоркий Сокол. А Бэшан - один из врагов этого индейского вождя, отрицательный, неприятный тип. Так, словно через этот совершенно посторонний фильм, наши Сокол и Пиг обменялись ролями.

Утром, как и намечалось, отправились на экскурсию по толстовским местам, в его имение - Ясную Поляну. День был жаркий и пыльный, дежурные, остающиеся в лагере, вероятно нам не завидовали. А без дежурных было нельзя, мы впервые встали на очень оживленном месте. Вокруг, по обеим берегам речки торчали разноцветные палатки, одеяла, вода кишела купальщиками, бродило множество цыган, выпрашивающих у всех пустые бутылки. Так что опасаться за сохранность палаток и всего добра было из-за чего. На ночь даже велосипеды связали все вместе, чего не делали еще ни разу.

Экскурсия по Ясной Поляне много времени не заняла. В тот год показывали только парк, наружный вид домов, могилу Толстого и т.п. Короче, всё, кроме внутренней обстановки поместья, так как шли большие реставрационные работы. Но и на эту маленькую экскурсию пришлось ждать длинную очередь. Мы бродили по аллее, ведущей к поместью, заглядывали в лавочки.

Самыми интересными из всех сувениров оказались тульские пряники. Обыкновенных, таких, какие все видели в кондитерских магазинах, там не было. Только сувенирные, в том числе и фирменный - "Ясная Поляна". Все эти пряники были большого размера, с конфетную коробку, и сами упаковывались в такие же коробки. Не помню, сколько они стоили, но цена для меня точно была неподъемная.

Однако другие покупали. Петька Степанов потом рассказывал, что они с братом отправили такой пряник домой бандеролью. Костя Сорокин вез коробку с пряником под крышкой рюкзака, упаковав вместе с выходными, прошитыми от излишнего измятия, брюками. Сохранился ли сувенир в первозданном виде, Костя потом не рассказывал. Но вкус, можно не сомневаться, сохранился наверняка.

После экскурсии и возвращения по жаре очень хотелось выкупаться. Но речка разочаровала даже меня, еще не особенно любившего большие заплывы. Очень уж она была мелководна. Причем самое мелкое место - по колено - на самой середине русла. То есть заходишь, плывешь - и вдруг начинаешь скрести всем телом по дну. Тем не менее, купались мы допоздна, отыгрывались за Оку, Осетр и Тулу. Спать, однако, нас загнали почти засветло. В связи с тяжелой обстановкой на шоссе подъем и отъезд назначили на рассвете.