Я хмыкнула.

Это что, когда они грязью кидаются они спокойные что ли?

Глаза дедушки мигнули в темноте зеленоватым светом. Магия-сила. В темноте видеть одно удовольствие.

– Обычно их не видно. Они стремятся навредить побольше. Сломать, поранить. В болото утащить. В дерево заживо вживить.

– Эээ - слов нет, да и эмоций тоже.

– Вот-вот. Добрая ты Василек, сколько бы злости не было, душа твоя все равно чистая. И магия нежная. Молодая еще пока, не окрепшая. Но за зиму ты сильнее станешь.
– с гордостью сказал дедушка.

Мы шли, молча, несколько минут.

– Деда, а почему я в своем мире не могла магичить?

От лесовиков бесполезно было скрывать, кто я есть на самом деле, потому и спрашиваю у дедушки все без опаски.

– Как же не было? Была. Просто ты не замечала. Уезжала раньше времени, работала, училась, вот и не видела, как магия твоя крепнет. Она только в 23 просыпаться начинает, Василек, а до этого в зачаточном состоянии временами понемногу наружу прорывается. Вот и не заметила.

Я шла. Думала, что потом будет? После зимы? Что меня ждет?

– Деда, а что будет дальше?

Он молчал. Я даже подумала, что не ответит. Но где-то уже перед домом он замедлил ход.

– А потом, Василек, в Академию магии тебе надо идти учиться. Больше я не смогу помогать тебе с твоим даром. Нет у меня знаний больших, да и те малые, что есть, ты уже почти полностью усвоила.

– Но как же так?
– стало грустно, захотелось плакать.

Я ведь привязалась к ним. Хорошо мне с ними. Тепло, уютно.

А от дома крик раздался:

– Василек!!! Пошли скорее кушать! Только вас ждем!
– Ниш уже заждался.

Кинулся навстречу и я, засмеявшись, подхватила малыша на руки.

– Пойдем, шустрик, кушать, а то не вырастешь.

Он засмеялся.

– Я вырасту! Ты мне поможешь!

Конечно, малыш. Помогу.

****

Зима действительно была холодная. Местное зверье то и дело замерзало. Мы с лесовиками едва успевали их вернуть к жизни.

А потом уже и наших сил стало не хватать. Все деревья в магических коконах. Гнезда, дупла, норы запечатаны от холода. Но все же зверьки не могут вечно сидеть в своих домиках.

А эта зима стала вечностью.

Вот тогда нам стали помогать перевертыши.

Они сами стали бегать по лесу и искать пострадавших. Приносили их к нашему дому.

К тому же ребята оказались хорошими хамелеонами. Так запутывали следы, так маскировались. Умудрялись вытащить зверят прямо из под носа у охотящихся магов. Невольно, я начала ими восхищаться.

А в самые страшные недели, когда мороз убивал, едва только высунешь нос из дома, к нам прилетел дракон.

Настоящий снежный дракон.

Дедушка и остальные поклонились ему. А дракон прищурил свои зеленые глаза и с подозрением посмотрел на меня, маскируя ненависть.

Я не испугалась.

Было бы чего. Химеры в топях пострашнее будут.

Как бы я не нравилась дракону, он все равно стал помогать. Сколько живых существ отогреты теплом пламени дракона! Скольких он спас, когда мы даже выйти из дома не смели, так холодно было.

Его ненависть к концу зимы переросла в нечто страшное. Я даже не могу названия дать этой ненависти со жгучим оттенком отвращения. Но я не огорчилась. Дедушка сказал мне тогда:

– Он привык всех равнять по одной гребенке, а ты ему уж все зубья на ней обломала. Вот он и злится. Сам на себя, но по делом ему. Пущай, ему полезно гордость усмирить.

Я никогда не спрашивала дедушку, в чем причина такого отношения к магам. Но однажды я краем уха услышала окончание странного разговора. Знаю, подслушивать не хорошо, но что-то не дало мне уйти. Словно застыла. Дедушка стоял рядом с драконом и что-то втолковывал ему. Дракону это не нравилось, и он угрожающе рычал. Дедушка говорил ему:

– ...тебе давно пора обратиться. Да она маг, но ты же видел ее магию. Она не может нанести тебе вред. Она дарит жизнь. Росткам, зверятам. И даже кикимор не обходит стороной. Опасностью от нее пахнет лишь, когда она злится. А эти мгновения так редки, ты сам видел!

А дракон мотал головой и злобно рычал. Хотел уйти, но магия была сильна. И тогда дедушка сказал:

– Как хочешь, но дело твое. Все равно когда-нибудь вы снова встретитесь. Тогда ты поймешь, насколько ты был не прав.

Дракон очень злился, у меня уже даже появилось ощущение, что он вот-вот сорвется с магической сети дедушки.