– Кому говорю!? Стой!

На плечо легла ладонь, и кто-то попытался меня остановить. Месяц назад я обернулся бы. Однако путешествие из Москвы в Ухту (почти как «Путешествие из Петербурга в Москву», ха) изменило меня, и я действовал на инстинктах.

Слегка присел, рука человека ушла в сторону и, разворачиваясь, ногой провел подсечку. Противник упал, и я увидел перед собой полного мужика в камуфляже, который лежал на спине и смотрел на меня.

– Тебе чего? – поинтересовался я.

Военный, покряхтывая и поднимаясь, ответил:

– Спросить хотел.

Он поднялся и я, отступив от него на шаг, сказал:

– Спрашивай.

– Это у тебя «стечкин»? – он посмотрел на кобуру.

– Да.

– Продаешь?

– Нет.

– А поменяться не желаешь?

– Тоже нет.

– А ты из разведки?

– Из нее. Еще вопросы есть?

– Пожалуй, что нет, - он усмехнулся и назвал себя: - Я Сергиенко, прапорщик.

– Иван Вагрин. Будем знакомы. Ты не в обиде, что тебя на землю уронил?

– Сам виноват. Буду знать, что ты кое-что умеешь. Если что, обращайся.

– Запросто.

Обращаться к новому знакомому я пока не собирался. Но в голове сделал зарубку. Сдается мне, что не просто так прапорщик подошел и его интересовал не «стечкин». Тут что-то иное. Но что? Посмотрим.

Я поймал собаку и вернулся в расположение. Как раз завтрак поспел и, подкрепившись, мы занялись делом. Тем более появился Наемник со своими бойцами, а потом еще пара солдат, один радист, а другой механик-водитель брони, которая нас повезет. Ну и раз все в сборе, еще раз обсудили, куда пойдем, а затем немного побегали по соседней поляне, поработали над тактикой. Это, конечно, чепуха, ибо группа должна готовиться и притираться хотя бы несколько дней, а лучше месяц. Однако время, как обычно, поджимало. Того и гляди, дожди пойдут, а потом холода настанут. Так что следовало поторапливаться.

После тренировки обед, нам принесли два ГП-25, два десятка ВОГов и пару одноразовых гранатометов. Уже хорошо, не обманул полковник, и началась подготовка к выходу. День пролетел в суете, а вечером, когда мы с родственником сидели возле костра и пили чай, появился Сергиенко. Он поздоровался со мной, словно мы стародавние приятели, а потом с дядькой и попросил разрешения присесть.

– Присаживайся, - пригласил его Андрей Иванович и спросил: - Чай будешь?

– Не откажусь, - сказал гость.

Посидели. Помолчали. Выпили чай. А потом было несколько пустых фраз относительно погоды и новостей. Мы никуда не торопились, и распахивать перед прапором душу не собирались. Ждали, что он скажет. Ведь не просто так пришел. Наверняка, с какой-то целью, и если это так, то пусть сам говорит, что ему нужно.

Прапорщик, кстати, из запаса и прибился к армейцам по пути, продержался недолго и через десять минут сказал:

– Мужчины, у меня к вам деловое предложение.

Дядька слегка толкнул меня в бок, тем самым дал понять, чтобы беседу вел я, а он понаблюдает.

– Слушаем, - я снова заварил чай и посмотрел на гостя. – Что предлагаешь?

– Торговлю.

– Поясни.

Он заторопился:

– Тут народа много, и люди собрались разные. Вы уже знаете, что здесь четыре лагеря?

– Знаем.

– Так вот, между лагерями торг начинается, и кто успеет первым рынок занять, конъюнктуру уловить и отношения с людьми наладить, тот потом будет в шоколаде. Пока торговля меновая и я один из продавцов…

Я его прервал:

– Что-то хочешь купить, продать или контакт с нами набить?

– И то, и другое, и третье. У вас ведь много такого, что вам не особо нужно.

– Например?

– Слышал, стволы лишние имеются, а среди беженцев есть люди, кто за них готов отличную цену дать. А еще медикаменты нужны, и бензин тоже.

– За деньги?

– Нет. Я же говорю, торговля меновая. Есть золото, травка, порошки веселые, одежда, обувь. А хотите, женщину? На выбор. Любую.

От слов прапорщика, который собирался стать в новом мире купцом, мне стало противно. Но, честно сказать, не очень. Это как легкая брезгливость, и не более того. Поэтому я его не одернул и не заткнул, а продолжал слушать.

– И продукты могу у вас взять, - соловьем заливался Сергиенко, - Разумеется, излишки. И трофеи, которые из рейда притащите. Вы ведь на особом положении. Только-только в лагере, а уже отдельно от всех и отцы-командиры вас уважают. Вам многое позволено будет, если всем польза …

В конце концов, я его перебил:

– Не тараторь. Мы тебя поняли и подумаем над твоими предложениями. Но пока ничего продавать или покупать не собираемся. Осмотримся. Тогда ответ и дадим.

– Когда?

– Через три-четыре дня.