Разумеется, отпускать людей, если найдутся желающие покинуть убежище, Голиков и преданные ему офицеры не собирались. Он сказал то, что должен был сказать, и желающих уйти не нашлось. Слишком страшной казалась колонистам модифицированная оспа, а кто поумнее, тот сообразил, что до ближайшего населенного пункта сто километров, если не больше, и ни у кого нет карт местности. Вот и куда при таком раскладе идти? Некуда. А значит надо заткнуться и делать, что велено.

Следующие четыре недели пролетели быстро и без осложнений. Колонисты обживались. Спецназовцы и агенты несли караулы и вели разведку на поверхности. Гражданские специалисты проверяли технику и продолжали набивать складские помещения припасами. А Голиков и другие представители командного состава пили дорогое вино, ели деликатесы, прослушивали радиоволны и по спутниковым каналам смотрели на то, как рушится цивилизация. Все хорошо. Все замечательно. Все отлично. Однако затем произошел первый конфликт, который очень быстро погрузил общество колонистов в хаос и анархию.

Спецназовцы, здоровые крепкие ребята, за которых поручился майор Ибрагимов, перетаскивали с одного склада на другой мешки с сахаром и солью. Впопыхах их разгрузили не туда, куда нужно, через стенку оказался бассейн, и проникающая в помещение влага напитывала сыпучий товар. Но к счастью спохватились вовремя и взялись за работу. А тут на пути бойцов возник Ильяс, который со своим малолетним сыном стоял в коридоре и собирался принять в бассейне водную процедуру. Грузчики предложили ему помочь, а тот огрызнулся и сказал, что джигит грязной работой руки марать не будет. И вообще, есть русские свиньи, вот пусть они и работают, а он с третьего уровня, значит, тоже командир.

Слово за слово и гордому горцу сломали нос. А потом прибежал Мухтар, который, не разобравшись, наехал на бойцов. Думал задавить их авторитетом, а вместо этого ему сразу объяснили, что это в Москве он был майор ФСБ, а здесь такой же как все и не надо орать. Мухтар схватился за пистолет, завязалась драка и ему в грудь всадили нож. После чего он отправился на операционный стол, где им занялась докторша, а Голиков попытался решить проблему.

Для начала генерал просмотрел запись с камер видеонаблюдения и запомнил слова бойцов, что офицерские звания уже в прошлом. А затем он стал по одному вызывать участников драки и вести с ними разъяснительные беседы. Причем каждый с ним соглашался – да, погорячились и в дальнейшем это не повторится. Просим прощения, товарищ генерал. Виноваты, товарищ генерал. Дураки-с! Простите нас и примите заверения в верности!

Вроде бы все разрешилось. Братьев Исмаиловых подлечили и заштопали. До смертоубийства не дошло, и снова наступил покой. Однако Голиков был уверен, что это только начало, и действовать нужно иначе, более жестко и решительно. Вот только лично устранить бойцов, которые проявили неповиновение, он не мог, ибо всегда решал проблемы такого рода чужими руками. Как и полковник Иваньков, который полагался на Мухтара. Драгоценное время уходило, а потом задавить неповиновение в зародыше уже не получилось. Заступая в очередной караул, спецназовцы получили в арсенале, ключи от которого были у полковника Иванькова, оружие, а сдавать его отказались.

Снова Голиков попытался вызвать бойцов на ковер, но они просто не пришли, и тогда он послал к ним Иванькова. А когда полковник вернулся, генерал устроил совещание, которое происходило в отсеке управления третьего уровня. Присутствовали, как обычно, трое: сам генерал, Иваньков и Исмаилов, который был бледен и держался за перевязанную грудь.

– Что они сказали? – обратился Голиков к полковнику.

Тот тяжело вздохнул и ответил:

– Говорят, что оружие не сдадут.

– Почему?

– Мотивируют это тем, что раз у нас есть оружие, то и у них должно.

– Что они намерены делать дальше?

– Пока они пиво в бассейне пьют, а что потом не знаю. Могут решить, что мы слабаки, и перестреляют. Сейчас ответ такой, что после выздоровления Мухтар их перебьет, а они не животные и на убой не пойдут.

Иваньков кивнул на Исмаилова и тот прохрипел:

– Завалю… шакалов…

Генерал ткнул в Исмаилова пальцем:

– Это твоя ошибка. Сначала своего наглого братца притащил, а потом за него вступился. И вообще, это ты ручался за бойцов. По какому критерию ты их набирал?

– Они больше всех в крови запачкались… - отозвался Исмаилов. – Потому и подтянул этих, а не тех, которые думают…

– Ты распустил головорезов, и мы имеем проблему. Как ее решить? Что думаешь?

Исмаилов покачал головой:

– Аркадьич, меня мутит… Отпусти… Не соображаю ничего…

– Иди.

Раненый майор вышел, и полковник Иваньков сказал:

– Есть у меня мысль.

– Говори, - Голиков крутнулся в кресле и посмотрел на него.

– Сейчас бункер заблокирован и каждый отсек сам по себе. Так?

– Да.

– Предлагаю отключить лифтовые подъемники, - полковник кивнул на пульт управления, - а потом отрубить вентиляцию на втором уровне. Они передохнут за один час. Все.

– Ты понимаешь, что говоришь? – генерал вскочил с кресла и стал ходить по комнате. – Там ведь не только эти головорезы. Мне на них плевать. Но там докторша, и электрик с механиками. Без них тяжело будет. А еще они сообразят, что мы подачу воздуха отключили, и напоследок весь уровень разнесут.

Иваньков немного помолчал, а потом кивнул: