– Надо биться, - отозвался я и добавил: - Бандитов не так уж и много осталось. Взрыв убрал шесть-семь человек и я потом Третьего добил. Плюс двое на мине подорвались. Осталось не больше десяти бойцов, а нас трое и мы можем выйти на поверхность через тайный ход.

– Согласен, что их не больше десяти, - дядька кивнул. – Однако нельзя забывать, что это только передовой отряд. Основные силы на подходе.

– Вряд ли они близко. Так что время есть и необходимо действовать.

– В таком случае, парни, слушай боевой приказ. Завтра выходим из бункера, будем воевать. Мы на вершине, а противник внизу. Я буду бить из РПО и РПГ. Валерке пулемет. Тебе, Иван, снайперская винтовка. Попробуем завалить незваных гостей. Вопросы?

Валерка шмыгнул носом, покосился в сторону двери, рядом с которой стояла Еля и другие женщины, а потом поинтересовался у дядьки:

– Иваныч, а как быть с колонистами, кто уцелел?

Он пожал плечами:

– По обстоятельствам.

Больше вопросов не было, и Андрей Иванович сказал:

– Ничего, парни, прорвемся. Все равно другого выхода нет. Конечно, не все получается гладко. Думали об одном, а судьба постоянно сюрпризы подкидывает. Но это жизнь. В ней никогда не бывает так, чтобы все складывалось гладко. И наша задача выстоять, не сломаться и перебороть все трудности. Вы понимаете, о чем я толкую?

– Да, - я и Валерка ответили одновременно.

– Тогда расходимся. Подъем в четыре часа утра.

Мы разошлись по комнатам. Нам требовался отдых, и мы его получили. А рано утром, снарядившись и вооружившись до зубов, наша маленькая группа из трех бойцов полезла по лестнице наверх.

– Странно, пожар уже давно должен погаснуть, а дым до сих пор наружу валит.

Сказав это, Валерка поставил ПКМ на сошки и расстелил возле него коремат.

– Ничего странного, - готовя к стрельбе РПГ и РПО, ответил дядька. – Гореть на первом уровне, в самом деле, особо нечему. Но там кабелей много: электропроводка, линии связи и видеонаблюдения. Все шло поверх стены, чтобы можно было легко заменить поврежденный участок или провести осмотр. А потом при взрыве, когда квадроциклы загорелись, они стали тлеть и это может продолжаться очень долго.

– Понятно… - протянул Валерка и посмотрел на меня. – Вань, ты ничего не видишь?

Я стоял немного в стороне и через ПСО наблюдал за тем, что происходило внизу. Вот только разглядеть что-либо проблематично. Рассвет еще не наступил, сумерки, и на землю опускался туман. А помимо того дым никак не желал рассеиваться. Какое-то движение есть, тени мелькали, но этого мало. Поэтому мой ответ был коротким:

– Нет. Ничего не вижу.

– Подождем, - Андрей Иванович усмехнулся и, примеряясь для выстрела, положил на плечо надежный «Аглень». – На рассвете северный ветерок усилится, тут всегда так. Он дым разгонит и будет бандосам неприятный сюрприз. Вы как, парни, готовы?

– Да, - снимая пулемет с предохранителя, сказал Валерка и добавил: - Они мне за все ответят. И за Ехэров, и за тех людей, кто возле разоренной фактории погиб.

Андрей Иванович посмотрел на меня, и я тоже отозвался:

– Я в норме.

– Тогда готовность – номер раз. Огонь открывать по моей команде.

Замерли. Ждем рассвета. И пока он не наступил, я еще раз проверил и осмотрел свое оружие. СВД и пять снаряженных магазинов. «Стечкин» и четыре ручных гранаты. ВСС и три магазина. А еще АКМС с подствольником ГП-25. Многовато? Пожалуй. Но от этого боя слишком многое зависит, и мы снарядились по полной. Нечего оружие и боеприпасы жалеть, ибо не время экономить. Враги у порога и мы можем лишиться последнего. Людей и квадроциклы уже потеряли. Плюс грузовой лифт. А если к бандосам подойдут подкрепления, то шансов выстоять не будет. Наверняка, они взломают склады, которые пока еще на запоре, а вниз отправят очередную группу штурмовиков. А эти поступят грубо – на бронированную дверь навесят мощный заряд, подорвут его и нас завалит. Или они поступят иначе. Взберутся наверх, отыщут замаскированные вентиляционные шахты и попробуют нас выкурить. Мы-то, конечно, выберемся. Однако все запасы потеряем, и придется уходить. А нам такие расклады не интересны. Ладно, наша троица, Андрей Иванович, Валерка и я. Каждый в состоянии выдержать длительный переход и выжить в суровых северных широтах. А Людмила с ребенком? А другие женщины и дети? Как быть с ними? Так что выхода нет, и придется воевать. До конца. Либо нашего. Либо бандосов.

– Внимание! – прошипел Андрей Иванович. – Ветер усиливается.

Действительно, северный ветер стал заметно сильнее, а затем стал вытягивать из низины туман и дым. Видимость сразу улучшилась, рассвет близко, и мы разглядели лагерь бандосов. Три палатки на пепелище бараков и вокруг груды мусора, разбросанное снаряжение, которое бандиты вытащили с первого и второго уровней, а так же тела людей. Разумеется, мертвых. Примерно, полтора десятка. Обожженные головешки – бойцы Первого, которые попали под взрыв, а потом горели. И рядом с ними люди в одежде - расстрелянные колонисты. В прицел многого не разглядишь, но некоторых я узнал. С края Петров в своем рабочем комбинезоне, у него разбита голова. Слева от него жена Шумова. А дальше ребенок Нины Селивановой. Где остальные – непонятно. И нигде не видно Гали Шумовой.

«Может уцелевшие колонисты в палатках? – подумал я. – Это возможно. Но Андрей Иванович разбираться не станет. Он влупит из огнемета и всем смерть, не только врагам, но и тем, кто из-за предательства мастеров, оказался у бандитов. Впрочем, скорее всего, остальные колонисты тоже мертвы. Только лежат в другом месте, рядом с Шалимовым, старшим Ехэром, Ингой Полуяновой и ее матерью».

Появился первый бандит. Из кустарника вышел невысокий бородач с автоматом на плече и кого-то окликнул. Голоса не слышно, - дистанция метров двести и ветер уносит звуки в сторону. Но и так понятно, что это караульный, который хочет смениться с поста. Тут все просто. Однако почему он один? Часовых должно быть минимум двое. Ладно. Разберемся. Видимо, другой сидит в кустарнике на склоне, там самая лучшая позиция для наблюдателя.