– Нет никаких признаков традиционной магии крови, - сказал Джулиан. – Ни на одном трупе не было тех признаков порезов или ран.

– Меня удивляет отсылка к прошлому, - сказал Марк. – Такого рода стишки Дивного народа часто кодируют заклинание. К примеру, как в балладе «Томасе-Рифмаче». Это – и история, и инструкция того, как можно освободиться от Дивного народа.

На мгновение лицо Дианы стало странным, как, если бы она внезапно осознала или внезапно вспомнила что-то.

– Диана? – спросил Джулиан. – С тобой все в порядке?

– Всё хорошо, - она спустилась вниз по лестнице и оттряхнула одежду от пыли. – Мне нужно сделать звонок.

– Кому ты хочешь позвонить? – спросил Джулиан, но Диана лишь покачала головой, тем самым рассыпав волосы по плечам.

– Я сейчас вернусь, - сказала она и выскользнула из библиотеки.

– Но что это означает? – удивленно спросила Эмма. – Кровь Блэкторнов решит все навсегда … что?

– И если это - стишок фейри, тогда не должны ли они знать, есть ли здесь нечто большее? – высказалась Дрю из угла, в котором она была занята развлечением Тавви. – Дивный народ, я имею в виду. Они должны быть на нашей стороне из-за всего этого.

– Я отправил сообщение, - осторожно сказал Марк. – Но я слышал только о двух линиях.

– Самое главное это означает, что, так или иначе, эта ситуация - убийства, трупы, Последователи – связана с этой семьей. – Джулиан осмотрелся. – И, так или иначе, это связано с нами. С Блэкторнами.

– Это бы объяснило, почему всё случилось в Лос-Анджелесе, - сказал Марк. – Это – наш дом.

Эмма заметила, что Джулиан слегка вспыхнул и поняла, о чем он подумал: Марк говорил о месте, в котором они все жили, а не о месте, в котором каждый живет кроме него.

Послышался громкий жужжащий звук. Карта Лос-Анджелеса на столе начала вибрировать. То, что казалось маленькой красной точкой двигалось на нем.

– Стерлинг ушел из дома, - сказал Джулиан.
– Это означает, что охота начнется либо завтра, либо этой ночью, в зависимости от того, что они имеют в виду. В любом случае мы не знаем.

– Я и Кристина последуем за ним, - сказала Эмма. Она ужасно хотела выбраться на улицу, тем самым очистить свое осознание, и… сбежать от Джулиана.

Марк нахмурился.

– Мы должны пойти с тобой…

– Нет! – сказала Эмма, спрыгивая со стола. Все посмотрели на неё в изумлении. Она говорила громче, чем ей хотелось… на самом деле ей хотелось поговорить с Кристиной наедине. – Нам придется работать посменно, - сказала она. – Мы пойдем следом за Стерлингом двадцать четыре/семь до тех пор, пока что-нибудь не произойдет. Если мы будем идти все время, все закончится тем, что все выдохнутся. Кристина и я будем идти какое-то время, потом мы сможем поменяться сменой с Джулианом и Марком, или Дианой.

– Или со мной и Таем, - мило предложила Ливви.

В глазах Джулиана было беспокойство.

– Эмма, ты уверена?..

– Эмма права, - неожиданно сказала Кристина. – Меняться сменами довольно предусмотрительно.

Предусмотрительно. Эмма не могла вспомнить, когда она в последний раз была предусмотрительной. Джулиан отвернулся, дабы никто не видел его выражение лица. В конце концов, он сказал:

– Хорошо. Ты победила. Вы идете вдвоем. Но вы должны поклясться, что, если вам понадобится помощь, вы позвоните.

Пока он говорил, он смотрел на Эмму. Остальные разговаривали и дискутировали на тему того, как они должны проникнуть в библиотеку, рассматривали книги, разбирали различные виды заклинаний и обсуждали, сколько времени займет перевод, вне зависимости от того, придет ли Малкольм на помощь или им придется заказать вампирскую пиццу.

– Давай, Эмма, - сказала Кристина, поднимаясь на ноги и кладя карту в карман куртки. – Мы должны идти. Нам нужно переодеться и нагнать Стерлинга. Он направляется к автостраде.

Эмма кивнула и последовала за Кристиной. Она чувствовала взгляд Джулиана, прожигающий ее спину. Не поворачивайся, чтобы посмотреть на него, сказала она себе, но не смогла ничего с собой поделать: в дверях она повернулась, и один лишь взгляд на него почти разрушил ее.

Он выглядел так же, как она и представляла. Пустым и обескровленным. Не то, чтобы она не уходила от парня, которого она любила с тысячью невысказанными словами между ними, подумала Эмма, хотя именно это она и делала. Она была напугана, ведь появилась трещина между ней и человеком, который был ее лучшим другом с тех пор, как она вообще себя помнит. Глядя на его лицо, она понимала, что он был обеспокоен той же мыслью.