Она подумала о Джулиане снова. Его неопрятные волосы, обгрызанные ногти, пыльную обувь, краску на его руках.

– Привет, Идеальный Диего, - ответила Эмма.

– Я бы хотел, чтобы ты перестала называть меня так.

– Вот и хоти дальше, - сказала Эмма.
– Куда идешь? С Кристиной все хорошо?

– Она спит, - Идеальный Диего посмотрел на океан.
– У вас здесь очень красиво. Ты, должно быть, находишь это умиротворяющим.

– А ты, должно быть, шутишь.

Он мимолетно улыбнулся своей прекрасной улыбкой.

– Ну, ты знаешь, не тогда, когда объявляются трупы и небольшие армии, окружающие это место.

– Куда идешь?
– Эмма повторила вопрос.
– Уже почти рассвет.

– Я знаю, что пещера будет закрыта, но я собираюсь на место сближения, чтобы увидеть его собственными глазами. Демоны должны быть не на месте сейчас. Хочу еще раз просмотреть территорию. На случай, если вы что-нибудь упустили.

– Тебя прям так и распирает чувство такта, не правда ли?
– проговорила Эмма.
– Ладно. Иди. Посмотри, что мы там упустили, пока чуть не были разрезаны по кусочкам гигантскими демонами-кузнечиками.

– Мантиды, вообще-то, технически не кузнечики...

Эмма взглянула на него. Диего пожал плечами и побежал к подножию лестницы. Он остановился и посмотрел на нее через плечо.

– Кто-нибудь еще в Конклаве знает о вашем расследовании?
– спросил он.
– Кто-нибудь, кроме твоей семьи?

– Только Диана, - ответила Эмма.

– Диана - ваш наставник?

Когда Эмма кивнула, он нахмурился.

– Разве Джейс Эрондейл и Лайтвуды не были преданы своим наставником?

– Она бы никогда не сдала нас, - сказала Эмма возмущенно.
– Ни Конклаву, ни кому-либо еще. Ходж Старквезер был другим.

– Насколько другим?

– Старквезер не был Дианой. Он был приспешником Валентина. Диана - хороший человек.

– Ну и где она сейчас?
– Диего спросил.
– Я бы хотел с ней встретиться.

Эмма заколебалась.

– Она...

– Она в Таиланде, - сказал голос за ними. Это был Джулиан. Он пожал плечами; на нем была куртка с капюшоном, натянутой на футболку и джинсы.

– Там находилась ведьма, которой она хотела бы задать вопрос об энергетических заклинаниях. Которую она знала, когда была младше, - он сделал паузу.
– Мы можем доверять ей.

Диего склонил голову.

– Я не то имел в виду.

Джулиан облокотился на одну из опор, он и Эмма смотрели как Диего шел через помятую лужайку и направился вниз по дороге. Луна полностью исчезла, и небо с востока начинало розоветь.

– Что ты здесь делаешь?
– наконец спросил Джулиан тихим голосом.

– Я не смогла заснуть, - ответила Эмма.

Джулиан задрал голову, как будто купался в тусклом свете зари. Странный свет сделал из него кого-то другого, кого-то, сделанного из мрамора и серебра, кого-то, чьи темные кудри прилипли к вискам и шее, как листья аканта в греческом искусстве.

Он не был идеален, как Диего, но для Эммы не было никого прекраснее.

– Мы должны поговорить об этом, в конце концов, - она сказала.
– О том, что ты рассказал мне и Марку.

– Я знаю, - он посмотрел на ее длинные ноги, закатанные подолы ее джинс, на ее обувь. – Я надеялся… Надеялся, что это никогда не произойдет, или, по крайней мере, мы будем взрослыми, когда это случится.

– Так давай станем взрослыми ради этого. Почему ты не сказал мне об этом раньше?

– Ты думаешь, мне нравится хранить секреты от тебя? Думаешь, я не хотел рассказать тебе?

– Если бы ты хотел, рассказал бы.

– Нет, я не мог, - сказал он с тихим отчаянием.

– Ты не доверял мне? Ты думал, что я на тебя доложу?

Джулиан покачал головой.

– Это не так.

Достаточно света разлилось по земле, чтобы сделать цвет его глаз видимым в темноте. Они выглядели, словно искусственно освещенная вода.

Эмма подумала о той ночи, когда мать Джулиана умерла. Она была сильно больна, Безмолвные братья подготовили ее к кончине. Были такие болезни, которые не могла вылечить даже магия нефилимов: у его матери был рак костей, и он убил ее.

Эндрю Блэкторн, недавно овдовевший, был слишком опустошен, чтобы подойти к плачущему ночью Тавви. Хелен помогала: разогревала смеси, меняла подгузники, одевала его.

Но Джулиан был тем, кто оставался с ним в течение дня. Пока Марк и Хелен тренировались, Джулиан сидел в комнате Тавви, делал наброски или рисовал. Эмма была с ним временами, и они могли играть, как и обычно, с агукающим младенцем в своей кроватке в нескольких футах от них.

В то время Эмма не слишком уж сильно и думала об этом. Ей, как и Джулиану, было всего 10 лет. Но она вспомнила это сейчас.