Повисла тишина. Её нарушила Эмма.

– Он убил моих родителей, - сказала она, - я буду единственной, кто вырежет его сердце.

Киран поднял бровь, но ничего не сказал.

– Джулс.

Это был Марк, который передвинулся к Джулиану. Его волосы, которые подстригла Кристина, спутались; у него были тени под глазами. Но в его руке была сила, когда он положил её на плечо Джулиана.

– Ты можешь нарисовать мне руну, брат? Потому что без них, я боюсь потерять преимущество в бою.

Рука Джулиана автоматически оказалась на стиле. Тогда он остановился.

– Ты уверен?

Марк кивнул:

– Настало время отпустить кошмары.

Он расстегнул воротник рубашки, открывая плечи.

– Храбрость, - сказал он, называя руну, - и скорость.

Остальные обсуждали самый быстрый способ добраться до пересечения, но Джулиан знал, что глаза Кирана и Эммы следили за ним, когда он положил одну руку на спину Марка, а второй начал рисовать аккуратные руны. При первом прикосновении стила Марк напрягся, но затем сразу расслабился, издав легкий выдох.

Когда Джулиан закончил, он опустил руки. Марк выпрямился и обернулся к нему. На его лице не было ни слезы, но глаза блестели. В этот момент не существовало больше никого, только Джулиан и его брат.

– Зачем?
– спросил Джулиан

– Для Тавви, - ответил Марк, и неожиданно, в линиях его рта, в изгибе челюсти, Джулиан увидел самого себя.

– И, - добавил Марк, - потому что я Сумеречный охотник.

Он посмотрел прямо на Кирана, который уставился на них так, будто стило только что прижгло его собственную кожу. Любовь и ненависть - были их секретными языками, и Марк, и Киран сейчас говорили на них.

– Потому что я Сумеречный охотник, - снова сказал он, его глаза были полны вызова, - потому что я Сумеречный охотник.

Киран резко оттолкнулся от стола.

– Я рассказал тебе всё, что знаю, - сказал он, - больше нет секретов.

– Тогда я думаю, что ты уходишь, - проговорил Марк, - спасибо за помощь, Киран. Если ты вернёшься в охоту, скажи Гвину, что я не вернусь. Никогда, и неважно, какие приказы они отдадут. Я клянусь, что...

– Не клянись, - прервал его Киран, - ты не знаешь, что может произойти.

– Достаточно, - Марк начал отворачиваться.

– Лошадь со мной, - сказал Киран.

Он разговаривал с Марком, но слышали все.

– Конь фейри, который может подняться в воздух. Дороги не замедлят нас. Я поеду вперёд и доложу о происходящем на пересечении до того, как вы прибудете туда.

– Я поеду с ним, - резко сказал Марк.

Все удивленно посмотрели на него.

– Эммм, - проговорила Эмма, - ты не можешь убить его в пути, Марк. Он может нам понадобиться.

– Приятно слышать, но я и не планировал, - ответил Марк, - два воина лучше одного.

– Хорошая идея, - сказала Кристина.

Она вставила два ножа-бабочки за пояс. Эмма закончила пристёгивать последний клинок серафима.

Джулиан ощущал в венах знакомое возбуждение в предвкушении битвы.

– Идем.

Когда они направились вниз, Джулиан оказался рядом с Кираном. Волосы на затылке фейри были словно колючки. Киран выглядел отстранённо, словно дикая магия, убийственный выходец охоты. Джулиан не мог понять, что Марк нашёл в нём.

– Твой брат ошибался насчет тебя, - сказал Киран, пока они спускались по лестнице.

Джулиан посмотрел по сторонам, но никто не слышал их. Эмма была рядом с Кристиной, близнецы вместе, Дрю со стеснением разговаривала с Диего.

– Что ты имеешь в виду?
– спросил он осторожно.

Он давным-давно научился быть осторожным с Дивным народцем, их словесными уловками и лживыми подтекстами.

– Он сказал, что ты добрый, - ответил Киран, - один из самых добрых людей, которых он когда-либо знал.

Он улыбнулся, его холодная красота проявилась в улыбке, как иней на ледяной поверхности.

– Но ты не добрый. У тебя жестокое сердце.

Несколько долгих секунд Джулиан молчал, слыша только звук их шагов, на последней ступеньке он обернулся.

– Тогда запомни это, - сказал он и продолжил идти.

Потому что я Сумеречный охотник.

Марк стоял рядом с Кираном на клочке травы на отвесной скале, дальше было только море. Институт возвышался позади них, темный и неосвещенный, даже отсюда была видна дыра в куполе.

Киран положил пальцы в рот и свистнул, звук болезненно знакомый Марку. Лишь один взгляд на Кирана заставлял сердце Марка болеть, начиная с того, как он держал себя, в каждой линии его тела, говорящей о придворных тренировках, до того, насколько сильно отросли его волосы, потому что Марка не было рядом, чтобы подстричь их. Темно-синие пряди лезли ему в глаза и цеплялись за длинные ресницы. Он помнил их очарование, он помнил, как они чувствовались на его коже.