За прошедшие пару часов он почти не изменился, лишь волосы побелели и черты лица заострились. Страшного рубца, перечёркивающего шею от уха до уха, тоже не было видно.

Но никто из знавших Бруно при жизни, не признал бы его, стоило лишь посмотреть в глаза восставшему существу. Вместо простоватого, слегка волоокого увальня из них теперь смотрело хищное, опасное существо, готовое вцепиться в горло любому. И разум, с которым эта тварь взирала на мир, делала её ещё более страшной.

Туман для ожившего мертвеца помехой не был. Наоборот, он как будто бы помогал, приближая удалённые объекты. И одним из них был фургон, запряжённый химералом, двигающийся в бодром темпе в сторону границы царства Мико.

Бруно поднял голову, взглянув на сестёр — лун, уже взобравшихся на небосвод, и дико завыл, выплёскивая всю ярость и желание убивать. Клич только что родившегося вампира пронёсся над долиной. Двери вечности действительно распахнулись для первого из нового рода.

Молча сидящие на козлах Гуэнь и Игорь вздрогнули, услыхав вой, наполненный жаждой убийства. Нечаев, сдерживая матерные слова, рвущиеся с языка, вперился в эльфа, в очередной раз завёзшего в «безопасные» земли, из которых приходиться бежать, спасая жизнь. Ушастый, заёрзав, прикинулся ветошью, мол, ничего не знаю, ничего не видел. И никто из них не догадывался, что в мир пришло ещё одно создание ночи, бывшее когда-то их товарищем.

Утро красило нежным светом стены, к сожалению, не Кремля, даже не какой-нибудь крепости, а постоялого двора пограничного городка Жёлтого Герцогства, названия которого я так и не удосужился узнать, чему совершенно не расстраивался. Не до того мне было. Я в очередной раз ностальгировал и мечтал о том, как здорово было бы сейчас взять, да неспешно пройтись по Москве. Причём не по шумному Арбату или официальной Красной площади, а по паркам и садам моего родного города. Посетить Измайловский парк или маленькие, но такие уютные Дубки. Сходить в Большой ботанический или Петровский сады, или подставить морду «wind of change» рядом с Парком имени Горького. Берёзки, клёны, мерзкий летящий тополь и мутировавшие окушки в речке-вонючке…

Шутка конечно. Но, за возможность побродить по их аллеям, да ещё в компании симпатичной девушки, с которой можно целоваться в укромных местах или просто, словно детям, носиться по дорожкам, пугая голубей и прохожих, я отдал бы сейчас многое. Причём разумом я понимал, что, во многом, это, следствие окружающей меня суматохи путешествия, наложившейся на неудовлетворённость растревоженного Беатрисс либидо, и нормальную, русскую тоску по родине. Кстати, в моих фантазиях именно жгучая островитянка неизменно сопровождала меня в прогулках по Бульварному Кольцу и набережным Москвы реки.

Бескрайние степи, покрытые выжженным солнцем ковылём, были основным типом территории этих земель, и, взглянув на просторы Жёлтого Герцогства, вполне понятно, что я непроизвольно начинал мечтать о прохладной тени. А если вспомнить, что нам ещё предстоит переход и даже не по такому травянистому морю, а по самой настоящей соляной пустыне. Региону, образовавшемуся на месте высохшего, то ли маленького моря, типа земного Арала, то ли большого не пресноводного озера, например, как если бы пересохли Чаны, в Новосибирской области, становилось совсем хреново.

Ломать голову над верным именованием, когда-то существовавшего здесь водоёма я не собирался. Достаточно было просто ожидания двухдневного перехода по этой, пропитанной солю земле, на которой ничего не росло, а неподготовленные путники имели все шансы не дожить до заката. И храни нас Создатель, Элор, Отец Тоннелей, Гаэд-дун и эльфийский Брюс Ли, или как там его, оказавшись там попасть в какую-нибудь пылевую бурю. Есть гораздо более лёгкие способы покончить с собой.

«Так! Отставить пораженческие мысли, — приказал я себе. — Подъём боец, нас ждут великие дела».

Несмотря на раннее утро, я чувствовал себя полностью выспавшимся. Всё же четвёртый день мы живём на этом постоялом дворе в ожидании перехода, успешно подрывая наши, и без того небольшие, финансовые возможности. После того, как почти трое суток мы гнали гобика прочь от могилы Бруно, позволяя себе лишь редкие и короткие остановки, и стремясь как можно быстрее покинуть неуютную долину, превратившую Амадеуша в неведомую жуткую тварь со съехавшей напрочь крышей.

Постепенно курганы Двери Вечности становились всё ниже, мегалиты реже, а затем они и вовсе исчезли, а перед нами расстелилась бескрайняя степь от горизонта и до горизонта. С того момента как пропали гигантские булыжники, не стало и постоянного тумана, который, видимо, защищал земли долины от выгорания на солнце, так что теперь нас окружала не зелёная сочная трава, а жёлтое море ковыля. Земли этого герцогства встречали нас в полном соответствии со своим названием.

Кстати, ушлые пастухи, что встречались нам по дороге, во всю пользовались этой естественной, ну или сотворённой каким-то сверхразумом, природной житницей, загоняя в таинственную долину свои стада, не очень далеко от начала курганов и менгиров, а дня через три забирали животных, давая зверушкам морально отдохнуть от давящего воздействия этой мистической территории.

Животные, а точнее химеры мясных, молочных и шерстяных пород, ибо нормальных, в моём понимании, коров, овец и коз, здесь не было, от слова совсем, быстро набирали вес на сочном разнотравии. Да и хищников, как оказалось, в Двери Вечности не водилось. К тому же, при подобной диете, спелые, полные высушенных солнцем семян, колосья ковыля, были им отличной прикормкой.