– Погоди, – остановил ее Григорий. – Вот ты говоришь, что, мол, староверы правят. Но не похожи они на них.

– Да здесь своя вера какая-то. Так же крестятся двумя пальцами, но не староверы они в полном смысле этого слова. У староверов табак, например, в запрете, а они все дымят. Я видела однажды помазанника божьего, или посланца, как его называют, он приезжал к Деновым.

– Зачем?

– Не знаю. Они ушли в зимовку – так называют домик отдельный, вроде времянки на материке – и там о чем-то долго говорили. Видимо, поссорились. Этот помазанник вышел злой и сразу уехал. Кстати, с ним были двое молодых мужчин с оружием.

– А где и кого ты видела в этих краях без оружия? Только в больших поселках, где менты часто бывают. И там у каждого наверняка что-то есть. Значит, у Денова был помазанник? И часто он его навещает?

– Я видела два раза. Кстати, я уже говорила тебе об этом. И знаешь, у меня появилось ощущение, что ты только из-за этого и стал со мной…

– Если честно, и из-за этого тоже. Да, мне надо было выйти на Деновых, но чтоб при этом не оказалось Ваньки. Убить его, понятное дело, не взялся никто, потому его и столкнули с Торовыми. А потом я понял, что ты нужна мне как баба. И как женщина ты меня устраиваешь.

– Какая разница между бабой и женщиной?

– Баба – в постели, женщина – на виду, ну, что-то вроде жены. Ты красивая, умная, так что вполне подходишь. И в постели ты хороша, мне это очень нравится. Но упустить иконы я тоже не могу, они дорого стоят. Но как их взять? Ничего в голову не приходит. Обворовать не получится, там две собаки, порвут на мелкие куски, а что останется, мужики дядьки Афанасия дорвут. А иконы нужны, это большие деньги, и я не намерен их терять.

– Как же ты заберешь иконы?

– Есть идейка. Но пока подождать надо. Как только все выясню, нужна будет твоя помощь. А сначала вот что скажи: ради внука на что готов дядька Афанасий?

– Ты хочешь похитить Лешку и потребовать за него иконы?

– Я не дурак. Можно сделать все гораздо проще, – усмехнулся он. – И как только я все обдумаю, тебе скажу.

– Ты что такой мрачный? – спросила вошедшего мужа Тамара Васильевна. – С Ваней…

– Да не с Ванькой. Не получается у нас внука забрать. – Сняв шапку, старик выбил ее об колено и бросил на вешалку. Жена помогла ему снять тулуп. – Мне Василь Торов пообещал адвокатов найти, чтоб Лешку нам по закону отдали, значит. Только не выходит ничего, матерь Лешкина супротив, а надобно ее согласие. Я к ней идти опасаюсь – увижу гадину и не сдюжу с нервами, пришибу кукушку хренову.

– Но ведь она его больного бросила! – всплеснула руками жена.

– Говорит, сама больная была, и боится, что Ванька ее убьет. И что делать, не знаю. Может, денег предложить заразе?

– Не возьмет она денег, я уже предлагала ей. Все, говорю, бери, только отдай внука! – Тамара Васильевна заплакала.

– Прибить надо было и ее, и хахаля сразу, и вся недолга. Да я опасался, что Ваньку тянуть начнут и выбивать, кто это мог сделать. Значит, деньги ей не нужны? Но ради чего ее Гришка-то прихватил? У него же баб ой как много. А тут прилип, не отклеишь. Ну, ежели Ванька дойдет сюда, он вам любовь обломает! Не понимаю я, почему нам Лешку не дают? Вона по телевизору только и твердят: усыновляйте, дети вас дожидаются в приютах. А тут, ядрена горечь, внука единокровного не отдают! Что же делать-то. Хорошо еще, ты не поехала, а то бы точно там и свалилась. Ее судить надо, ведь сына больного бросила, а тут приболела она, оказывается. Мы, выходит, чужие внуку нашему. Чует мое сердце – правду мужики баяли, специально тогда Ивана к Гришке заманили, чтоб в тюрьму посадить. Надо было ему в тот раз и прибить эту кукушку.

– Так ведь тогда бы его на пожизненное посадили.

– А он на него сейчас идет, вернее, уже пришел. Шестерых армейцев положил Ванька-то. Умка ему помощь в этом деле оказал и себя в больнице зарезал, чтоб ментам не даться. Ивана убьют при аресте, солдатня сейчас зла на него. Я уж прошу у защитника нашего небесного, – он перекрестился на старую икону в углу, – чтоб дал Ваньке до этой кукушки добраться. А уж потом пускай делает с ним все, что захочет.

– Да что ты такое говоришь? Ванька же сын наш, а ты ему смерти желаешь! Ты его таким сделал, Афанасий, ты научил его…

– Убивать армейцев я никогда его не учил, у них тоже отцы и матери имеются. Сбег, чтобы бабу свою прибить с хахалем и ментов, которые тебя усадили, так иди и убей. Но не трогай тех, кто тебя ловит. Сделают все, чтоб и тебя убили. Шансов, что он доберется до кукушки, очень мало.

– Какой же ты!.. – Жена всхлипнула и ушла в другую комнату.

– Да уж такой, – проворчал Афанасий.

Поселок Белка

– Да могут они забрать пацаненка, – кивнул Михаил. – И делать ничего не надо.

– А я сказал им, что нет, – возразил Василий Демьянович. – Ванька угробил бородачей моих, егерей. А без них помощь оказывать Афанасию я не стану. Мне иконы нужны. И с Лукой не договориться теперь. Белый Медведь, Умкин, все-таки спас Ваньку, а обещал мне подмочь его прихватить. И себя кончил, гнида. Вот где теперича…

– Ивана баба ищет, – вмешался рослый парень. – Я слышал, как участковый с кем-то по телефону говорил, и ему приказали, если встретит, оказать ей помощь.

– Точно слыхал? – спросил Антон.