Нужно было отзвониться маме и ехать домой. Разобрать вещи, выстирать промоченные носки и убрать в холодильник партию столичных гостинцев, заготовленных для родителей. А еще сообщить на работу, что все в порядке и я успею выйти в свою смену, несмотря на задержание, а то Лика, поди, ногти сгрызла уже по локоть, да и Рон наверняка переживает. Заодно и Джоку кайф пообломаю - этот-то, небось, страшно рад, что лидар можно будет зажать и никто его пилить не станет…

Я помялась на пороге участка, составляя и корректируя список дальнейших действий, и решительно потопала к полупрозрачной палатке летнего кафе через дорогу. Его в списке, разумеется, не было, но не пошло ли оно все к черту?

Увы, попавшие под дождь раинейцы, похоже, размышляли аналогичным образом, и свободных столиков внутри не оказалось, а выходить под теневой навес дураков не нашлось. Да еще тот мужчина, которого я приняла за местное начальство, восседал в углу и медитировал на огромную чашку с остывшим чаем. Вид у него был до того мрачный, что подсесть к нему никто не решался, несмотря на нехватку места: рядом с ним предпочитали стоять, но никак не составлять компанию.

Раз он тут торчит, то к участку отношения не имеет, там свое расписание выгула старшего командного состава. Интересно, какая у него тогда должность?

Я передернула плечами, засунула свой интерес куда подальше и подошла к стойке. После вчерашнего коньяка глушить разливное пиво казалось непростительным кощунством, но настроение располагало. Заполучив запотевшую холодную кружку и тарелку сухариков, я обернулась и с разочарованием обнаружила, что мест по-прежнему нет. Не садиться же к этому “начальству”?

Хотя… если все пошло к черту, то и он, пожалуй, тоже.

– Можно?
– спросила я.

Он оторвался от чая и так удивленно уставился на меня, как будто я не разрешения присесть спросила, а пришла продемонстрировать рога и хвост. А то и сообщить, что на “Севере” теперь дежурят в четыре смены.

– Конечно, - кивнуло “начальство” и слегка подвинулось.

Парень, стоявший за его спиной, баюкая такую же здоровенную чашку, хмуро покосился на меня. Я с трудом удержалась, чтобы не показать ему язык. Кто ж тебе виноват, что у тебя стесняшечка в попе заиграла, и первой разрешения спросила я?

– Нервы шалят, - пояснила я свой выбор, потому как на мою кружку “начальник” покосился с явным неодобрением.

– От нервов лучше пить коньяк, - сочувственно посоветовал он и выразительно кивнул на свой чай - от которого и впрямь явственно попахивало тем, что в сем милом заведении стремились выдать за коньяк.

Я не удержалась и поведала ему поучительную историю о том, как я забоялась ареста, увидев газетный заголовок, и вылакала под это дело три стопки, не заметив, а в итоге все равно оказалась в камере предварительного задержания в компании какой-то бомжихи. Причем так не исключено, что и угодила-то я туда по большей части из-за сомнительного сивушного запаха, удачно дополненного ароматами из неразобранного рюкзака.

– А я предполагал, что в измене жены обычно обвиняют мужа, - как-то немного не в тему сознался мой невольный собеседник, которого пересказанный застольный разговор заинтересовал больше, чем обстоятельства моего задержания.
– Вроде как если женщине хватает внимания и любви, но на стороне она их искать не станет.

Улыбался он как-то совсем не по-начальственному. Грустно, чуть смущенно, до неприличия обаятельно.

Ну, или пиво тут разбавляли по-черному, свято следуя рецепту: литр на ведро воды плюс бутылка водки для крепости. Я явно была не в том состоянии, чтобы определить на вкус.

– Не вижу смысла кого-то обвинять, - ответила я и цапнула с тарелки сухарик. Кажется, прошлое у него было куда насыщеннее, чем у меня самой: едва начав пережевывать, я перестала понимать, что конкретно хрустит - сухарик или мои зубы.
– Измену можно объяснить сотней причин. Выяснять истинную у меня нет ни возможности, ни желания. Так с чего вдруг нужно всенепременно повесить на кого-то из супругов нелестный ярлык?

– Его же все равно повесят, - с какой-то злой обреченностью констатировал “начальник”.
– Причем на обоих.

Я пожала плечами и залпом допила пиво. Рисковать зубами, доедая окаменевшие сухарики, все равно не тянуло.

– Лично я бы повесила нелестный ярлык на браки по расчету. Но, раз они до сих пор себя не изжили, то даже они зачем-то нужны.

– Нужны, - печальным эхом откликнулся мой собеседник.
– И в большинстве случаев из них как раз-таки получается что-то стоящее. Остальные ирейские принцы ведь тоже женились отнюдь не по большой и чистой любви. Тем не менее, вокруг них никаких скандалов не разгорается. Живут себе спокойно, растят детей…

В его голосе звучала такая горечь, что я не удержалась и спросила:

– А вас тоже жена бросила?
– и запоздало пришла к выводу, что пиво тут все-таки бодяжат. Иначе думала я бы быстрее, чем говорила.
– Ой, простите… говорила мне мама не пить на пустой желудок!..

– А он у Вас пустой?
– уточнил “начальник”, благовоспитанно пропустив первый вопрос мимо ушей, и с легким удивлением покосился на сухарики.

– Ага, - созналась я и пододвинула к нему тарелку.
– Можете убедиться, что это в моих же интересах.