Что-то в его облике подсказало мне, что он очень надеется на ответ: “Нет”. То ли Гейл страшно не хотел привлекать к расследованию посторонних, то ли боялся, что я буду отвлекать его от многозначительного переглядывания, - но другого варианта следователь все равно не видел. Я тоже.

– Хорошо, - я пожала плечами.
– Как долго продлятся поиски? Мне нужно знать, что складывать в багаж.

– Все должно решиться в течение недели, - не очень уверенно ответил пилот.
– Не думаю, что вам потребуется много вещей.

Я уставилась на него с нескрываемым скептицизмом, но от замечания, что ему стоило бы проводить чуточку больше времени с противоположным полом или хотя бы прикупить пару журналов и изучить особенности поведения оного, каким-то чудом воздержалась.

Впрочем, это однозначно был день чудес: мой багаж уместился в одном рюкзаке - притом не таких уж внушительных размеров, - а обещанный договор мне привезли уже через три часа. Правда, курьер с порога заявил, что ему поручено дождаться подписания и сразу отвезти один экземпляр обратно. Я оценила толщину торжественно врученной мне стопочки, самоотверженную физиономию посыльного - и усадила последнего за чай. Подписывать договор, не прочитав, я не собиралась, а заставлять бедолагу ждать в прихожей, пока я продерусь через гроздья канцеляритов, не позволила совесть.

Курьер подобными изысками не страдал. К тому моменту, когда я все-таки осилила внушительный список того, о чем мне следовало молчать в тряпочку, и ничуть не менее основательный перечень способов, которыми это надлежало делать, посыльный приговорил весь чай, печенье и половину креманки с медом, лишив меня надежды на перекус. Что-то подсказывало, что такая оперативность с бумагами неспроста, и сгонять до ближайшего магазина я уже не успею, даже если очень постараюсь. Поэтому сборы пришлось завершить традиционным звонком маме. Основная сложность заключалась в том, что рассказать ей, зачем и куда я отправляюсь, я не могла: во-первых, сама толком не знала, а во-вторых, уже подписала чертов договор.

Мама немедленно пришла к выводу, что если я и не связалась с дурной компанией, то точно ее основала, но отнеслась к этому философски. Что я от рук отбилась, ей стало ясно давно, еще когда я вдруг взяла и поступила учиться на гражданского космодиспетчера вместо аллерголога, и теперь родители на все мои выходки смотрели сквозь пальцы. Жива - уже хорошо, способна отзвониться и сказать, что жива, - вообще отлично. Понесло невесть куда и невесть зачем - ладно, но не забывай звонить.

Клятвенно пообещать, что все будет нормально, я не успела: кто-то постучал в дверь. Я пошла открывать, прижимая плечом трубку, откуда умиротворяющим потоком лилась мамина речь: “…нагуляешь внуков по дороге - звони только мне, а то папа, сама знаешь…”. Всерьез она на продолжение династии не рассчитывала, скорее уж опасалась, что я действительно принесу в подоле, так и не выйдя замуж, но тема для обсуждения была уже привычная и накатанная.

– Непременно, - пообещала я трубке и открыла дверь.
– Но, возможно, позвоню все-таки раньше, чем нагуляю пузо.

За дверью вместо ожидаемой комиссии по расследованию обнаружился смуглый улыбчивый парень лет двадцати пяти - двадцати семи, прямо с порога заверивший:

– На мой счет можете быть спокойны, но за Таррета не поручусь!

Я и сама успела с некоторым разочарованием отметить на его правой руке узкую полоску кольца, чуть потускневшего от долгой носки, и не нашла ничего умнее, чем поинтересоваться:

– А Таррет - это кто?

В трубке заинтересованно притихли.

– Второй следователь по вашему делу, - слегка озадаченно ответил парень. Я наконец-то сообразила, что это, должно быть, пилот - недаром же он так тщательно совал нос везде где мог?
– но уточнить мне не дали.

“По ТВОЕМУ делу?!” - громогласно возмутилась трубка.

– Да не по моему, я просто свидетель!
– машинально открестилась я и поспешно прикусила язык.
– Мам, я попозже перезвоню, ладно? За мной приехали.

– Рино, - представился парень, тактично переждав бурю в трубке, и по-простому протянул ладонь для рукопожатия.
– Представитель от ирейской стороны расследования.

На официальное лицо он, мягко говоря, не тянул - в потасканной куртке на шнуровке, растоптанных сапогах с темными следами болотной грязи и знатным зеленым пятном на штанах, как будто лично обползал все место крушения на четвереньках, - зато, должно быть, весьма гармонично смотрелся рядом с пилотом.

– Кейли, - я охотно пожала предоставленную конечность. Рука была сильной и теплой, и меня неуместно потянуло кокетничать - хотя бы осведомиться, готов ли новый знакомый поручиться за Гейла, - но воспитание победило. Тем паче что за этого сухаря я вполне могла поручиться сама.

– Помочь с багажом?
– предложил Рино.

Я вежливо открестилась от помощи и вскинула рюкзачок на плечо.

– Гейл и Таррет ждут нас в космопорте, - сообщил ирейец, и не подумав спорить.
– С намеченным планом возникла накладка.

– Какая?
– настороженно поинтересовалась я.

– Настоящая “ласточка” с пассажирами должна была прибыть в восточный космопорт два часа назад, - просветил меня Рино и отошел в сторону, чтобы не мешать мне запирать дверь.
– Но не прибыла. Сейчас проводится проверка всех космопортов планеты, но, похоже, “ласточка” даже близко не подлетала к легальным докам.