На полчаса сна в дороге рассчитывать уже не приходилось.

Погодите-ка!

– А если настоящая “ласточка” прибыла раньше срока?
– подскочила я на сиденье.

– Ее капитан связывался с космопортом, - неохотно напомнил Рино и тут же притормозил, слепо уставившись перед собой.
– А вот если его судно тоже было обманкой… о, все пепельные бури и их отродья, а ведь она могла!..

В следующее мгновение ускорением меня буквально впечатало в спинку сиденья: ирейец резко замолчал на середине фразы и взял настолько бодрый старт, что я невольно пожалела об отсутствии дополнительных страховочных ремней.

– А как выглядит похищенный?
– поинтересовалась я, поспешно отвернувшись от суматошно замелькавших обочин.

Рино с сомнением покосился на меня. На такой скорости это было равносильно самоубийству, но он как-то ухитрился удержать автофлакс над антигравом, а после моего прочувствованного замечания по этому поводу снова уставился вперед.

– Возраст около тридцати лет, спортивного телосложения, рост - примерно метр восемьдесят пять, шатен, нос с горбинкой, в правом ухе серьга с крупным ониксом, - по-казенному скупо отчитался ирейец, никак не прокомментировав мой нецензурный вопль касательно его водительских талантов.

Я отодвинулась к двери автофлакса и окинула собеседника оценивающим взглядом. Рино, понятливо хмыкнув, продемонстрировал мне целехонькое правое ухо и как-то напряженно подтвердил:

– Да, похож на меня, - как будто в этом было что-то плохое.

– Ваш родственник?
– уточнила я.

Невинный вопрос вызвал у ирейца приступ нездорового смеха.

– Нет, - успокоившись, ответил он и тут же снова нервно хихикнул.
– Еще чего не хватало!
– и опять умолк.

Я ощутила себя назойливой мухой и тоже заткнулась, насупленно уставившись на приборную панель. Смотреть на нее было однозначно спокойнее, чем на стремительно проносящуюся мимо топь за обзорными окнами, - если, конечно, не отвлекаться на спидометр.

Ирейец снова заговорил, только когда на горизонте обозначились парковочные ангары “Севера” и раздвоенный хвост “ласточки”, укоризненным напоминанием о необходимости соразмерных эвакуаторов торчащий из болота едва ли на треть.

– Простите мою немногословность, - вздохнул Рино, выдавая, что его-то как раз молчание бок о бок с малознакомым человеком тяготило, и неслабо.
– Однажды я уже допустил постороннее лицо к расследованию… и поэтому не очень обрадовался вашему участию. Оно действительно необходимо, Таррет нашел идеальный выход, но я бы предпочел, чтобы вы знали об этом деле как можно меньше. Ради вашей же безопасности.

Вид у него был мрачный, и мне вдруг показалось, что он старше, чем выглядит, - или просто насмотрелся в жизни больше, чем ему хотелось бы. Я сглотнула, резко осознав, что соваться в дела, проходящие по ведомству спецкорпуса, не хочется совершенно.

– А то постороннее лицо?..

– Живет, здравствует и терпеть не может печь пирожки, - фыркнул Рино и снова посерьезнел.
– Но я не могу гарантировать, что вам так же повезет.

– Понятно, - кивнула я.

Ирейец с заметным облегчением улыбнулся и порулил к стоянке возле космопорта. На полпути антигравитационное покрытие закончилось, и автофлакс грузно хлопнулся на колеса - по счастью, всего с двадцатисантиметровой высоты, но нас все равно основательно тряхнуло, а повисший на ремне безопасности водитель выдал заливистую тираду на родном языке и заметно покраснел. Потом, видимо, осознал, что я не понимаю сказанного, но все равно извинился.

– Я должна была вас предупредить, - не дослушав его извинений, виновато сказала я.
– Просто все местные в курсе, и я привыкла…

Рино понимающе кивнул.

– Тут раньше устраивали испытания для будущих водителей, - со смешком пояснила я.
– Инспектор-экзаменатор приказывал набрать максимальную разрешенную скорость и высоту и лететь к стоянке. Если тестируемый слушался, это был стопроцентный провал. Нужно было разогнаться на прямой и начать снижаться сразу от ворот.

Ирейец смущенно обернулся, оценивая то расстояние, с которого он должен был заменить изменение цвета дорожного покрытия с черного на темно-серый, и я призналась:

– Я сдала с третьего раза, после того, как разговорилась с начальницей смены и она мне про это рассказала.

Рино заинтересованно повернулся ко мне.

– А сейчас испытания не проводятся?

– Года два назад здесь сдавал на права какой-то заезжий журналист, - я пожала плечами.
– Надеялся, что получить их в глухой провинции значительно проще, чем в крупных городах, и напоролся на любимую шуточку инспектора. История получила огласку, поднялась шумиха: обрыв антигравитационного покрытия должен выделяться подсвеченной разметкой, а за пятьдесят метров до нее устанавливается предупреждающий знак. Здесь проверялась внимательность, потому что за всеми дорогами не уследишь, и у водителя должна быть своя голова на плечах. А в итоге получился скандальный сюжет про головотяпство дорожных служб. Оно, конечно, тоже полезно, но… - я развела руками.

– Разметки-то до сих пор нет, - справедливо заметил Рино, заметно помрачневший при упоминании четвертой власти.

– Стерлась, - хмыкнула я.
– А знак даже не ставили. Тут такой пассажиропоток, что уместнее были бы указатели вроде: “До ближайшего бара семьсот километров”.

– Ужасающая информация, - демонстративно содрогнулся Рино и заглушил двигатель: автофлакс как раз вписался в положенную ячейку.
– О таком лучше не знать. Оставьте прибывающим в космопорт хоть какую-то надежду!