Люди неохотно расходились, надеясь на повторение, но продолжения супружеского дуэта лучше бы им не слышать.

Званцевы пересели от инструментов на диван.

— А второй мой сюрприз: Голубцова, жена Маленкова, намечалась парторгом нашего института и часто сидела в моем кабинете, приглядываясь к моей работе.

— Может быть не к твоей работе, а к тебе?

— У нас еще тетя Даша-уборщица есть.

— Я не хочу делить тебя и со сторожихой.

— Вместо сторожих у нас бойцы из отряда нашего Виктора Петровича. А Голубцову назначили не к нам, а ректором Московского энергетического института. И это как нельзя кстати. Она уже согласилась принять золотую медалистку Нинусю в свой институт, хотя прием уже закончен.

— А это что еще за новость за моей спиной? Я видеть не хочу в нашем доме этой заносчивой девчонки.

— Я не мог сообщить тебе раньше об учебе своей дочери, к которой ты, кстати, обещала относиться как к родной?

— Как к задирающей нос падчерице.

— Она не воспользуется твоим гостеприимством.

— Этого еще не хватало! У меня не постоялый двор.

— Она моя дочь, — настаивал Званцев.

— А я ее мачеха и ее матерью, что тебя бросила, не стану. Ставлю тебе условие, чтобы Нины твоей в Москве не было, иначе… я и мачехой перестану быть. Тебя уже бросали.

— Никто, кроме министра внутренних дел, не может запретить въезд в Москву.

— Ах, вот как! Муж мой доносит в МВД, что под его фамилией скрывается немка, враждебная немка Поволжья.

— Как у тебя язык поворачивается? Где твоя совесть?

— Ну, конечно, я бессовестная сволочь немецкая, и мне место в лагерных бараках, а эта надменная девчонка превратит мою квартиру в бордель, и распутные пары будут танцевать под звуки моего рояля.

— Извини меня. Ты сейчас невменяема, а мне пора на службу, — и Саша подошел к столу взять ключи от внешних дверей.

Но Инна кошачьим прыжком опередила его, и, схватив ключи, прижала их к груди.

— В такую минуту бросить меня, погибающую, и мчаться к своим высокопоставленным дамам, будто на работу!

Не отдавая отчета в своих действиях, Инна подошла к окну и выбросила ключи во двор.

— Что ты наделала, безумная?! Меня ждут на работе.

— А мне какое дело? Я беременна. За мной нужен уход.

— В такой обстановке возможен только один уход, уход от тебя, — жестко отрезал Званцев.

Инна присмирела. Саша высунулся из окна и подозвал играющего в садике мальчишку:

— Эй, друг! Боевое задание тебе. Сыграем в борьбу с диверсантом. Он запер меня в моей квартире, чтобы я не уехал на важное совещание. Но, убегая со двора, обронил ключи. Вон они в травке лежат. Я шоколадку туда брошу.

Мальчишка проследил за полетом лакомства, обнаружил ключи и помчался на третий этаж выручать советского офицера. Правда, внешний вид Званцева в погонах несколько смутил его.

— Теперь, ребятки, погоны у всех нас. Золотые и серебряные.

— А зачем? — наивно спросил курносый паренек.

— Чтобы не отличаться от всех армий мира, — не задумываясь ответил Званцев.

— Я ушел, — с твердой интонацией в голосе крикнул он в глубину квартиры и быстро спустился по лестнице, сел в машину и уехал, не обернувшись на окна квартиры и не видя негодующего лица Инны!

— Или я, или она, сопливая девчонка! — отвернувшись от окна, неизвестно кому сказала разгневанная супруга.

Званцеву в кабинет позвонил его шахматный партнер и друг Женька Загорянский. Но разговор велся отнюдь не шахматный. Загорянский, отпрыск дворянского рода, был аристократически красив, но неимоверно толст, обожал бега и преферанс, обладал редким даром мгновенного чтения, в совершенстве знал французский язык, написал удачную пьесу, и она пошла сразу во многих театрах Союза. По примеру предков, Женька проматывал солидные, часто пополняющиеся гонорары, и стал завсегдатаем дорогих ресторанов, встречаясь в «Арагви» или «Савое» с артистической элитой. Его жена Лена, военврач третьего ранга, была главным гинекологом в одной из действующих армий Второго Украинского фронта.

— Понимаешь, Сашка! Для драматурга главное — театр, его коллектив, актеры, актрисы, их интриги и романы. В ресторан, где встречаешься с ними, не пойдешь один, сразу прилипнет какая-нибудь бабочка, от которой артистическая братия отвернется. А от этой братии при чтении новой пьесы зависит все. А Лена уехала на фронт. Меж тем дело не ждет. Я вытащил лотерейный билет — племянницу близкого к театру человека. Для меня дороже брильянта. Дивная внешность. Театралка, живет напротив Художественного театра. Вход за углом. Знает не только всех артистов, но и подноготную каждого из них, даже роль в спектакле, которые пересмотрела все. А ее, студентку педагогического института, вместе со всеми, как зеков, отправляют на лесозаготовки. Надо помочь девочке. Прими ее к себе в число неприкасаемых.