— Такая красивая, — его слова касались моей обнаженной кожи. Бранфорд поднял голову и посмотрел полуприкрытыми глазами. — Я хочу видеть тебя... всю тебя.

Я смогла лишь кивнуть в ответ, и его руки медленно и мягко потянули за рукава платья, обнажая меня до талии. Я услышала прерывистое дыхание своего мужа, когда его темные глаза, не тронутые полуденным светом, жадно оглядели меня от плеч до груди, его уста приоткрылись и язык скользнул по нижней губе. Он отпустил мои руки, сел на пятки, расстегнул пиджак и отбросил в сторону, к моему плащу. Его глаза снова нашли мои и не отпускали, пока он расстегивал штаны и стягивал рубашку через голову.

Я ещё никогда не видела его обнаженным при свете дня. Даже когда мыла его и прикасалась к груди и спине, это было при тусклом свете огня и свечей. Сейчас же я видела мужа очень чётко, видела его прекрасные рельефные мышцы на груди и животе. Его кожа была такой красивой и сияющей, словно сверкала в лучах солнца.

Услышав легкий смешок Бранфорда, я поняла, что разглядывала его с открытым ртом. Смутившись, я закрыла рот, и он положил мои ладошки на свою обнаженную кожу.

— Дотронься до меня, Александра, — попросил он. — Не отказывайся. Прикоснись ко мне так, как тебе хочется.

Я смогла кивнуть, крепко прикусив губу, и провела руками от его груди до плеч. Он был гладкий, лишь несколько немного волос темнели на груди и спускались к низу живота. Я провела пальцами по плечам, и большие мышцы напряглись под моими руками. Я погладила предплечья и руки, и прижала ладони к его животу. От моего прикосновения линии мышц стали тверже, и я вздрогнула.

— Скажи мне, если тебе холодно, — велел Бранфорд. — На солнце тепло, но я хочу знать, если тебя знобит.

— Мне не холодно, — уверила я его, хотя, наверное, должно было быть. Солнце стояло высоко и уже согревало, но всё же ещё была ранняя весна.

— Скажи, если замёрзнешь, — настойчиво повторил Бранфорд. Я взглянула на его лицо, но муж не смотрел мне в глаза. Его взгляд был прикован к ладоням, которые скользили по моим рукам вверх и вниз.

— Я скажу.

Бранфорд лишь рыкнул в ответ. Одним пальцем он провел по кончику моей груди, слегка улыбаясь от того, как сосок сжался от его прикосновения, затем муж откинулся назад и быстро стянул с себя обувь и ремень.

— Ляг на спину, — мягко попросил он. Бранфорд прижался губами к моему лбу в поцелуе, пока руки мягко надавливали мне на плечи. Я закрыла глаза и покорилась его воле, уронив голову на одеяло, пока мужские пальцы медленно скользили по моим плечам и ключицам к груди. И когда один палец снова медленно погладил вокруг соска, я почувствовала, как тот затвердел ещё больше от этой ласки.

— Тебе нравится? — прошептал Бранфорд, выдыхая слова. — Как красиво твоё тело отзывается мне.

Я всхлипнула, не в силах дать связный ответ. Казалось, он не возражал. Распахнув глаза, я увидела, как уголки его губ приподнялись в улыбке. Бранфорд проследовал рукой ко второй груди, одаривая её тем же вниманием, пока оба мои соска не встали острыми пиками в безоблачное небо. Моё дыхание участилось, грудь поднялась, словно предлагая ему острые вершинки. Мой муж припал к одной ртом, нежно посасывая, пока рукой медленно приподнимал и мял вторую грудь.

— Ты так хорошо чувствуешься в моих руках, — проговорил он, касаясь губами соска. Его ладони проследовали по моим бокам и стянули юбку на талию. — Я хочу тебя всю, жена моя.

Встретившись с ним глазами, я пыталась вдохнуть. Напрасно. Я чувствовала кожей напряженный взгляд и движения рук там, в единственной точке между своих ног, которую он намеревался исследовать. Цепочка поцелуев обжигала мою кожу от ложбинки между грудей до низа живота. Бранфорд встал на колени, схватил край моей юбки и посмотрел на меня в немом вопросе. Я смогла лишь кивнуть в ответ, и он, не спеша полностью стянул моё платье к ногам.

Меня била дрожь, несмотря на солнце, согревающее кожу. Дрожь была из-за мужа, рассматривавшего меня без одежды в первый раз своими тёмными, тлеющими глазами. Дрожь была от того, как он облизал губы, затаив дыхание. Был ли Бранфорд доволен тем, что видел? Это был мой страх со дня самой свадьбы, что потом, в конце, он решит, что я не красива. В голове возникли его слова к сиру Парнеллу в экипаже. Он мог отказаться от меня, решив, что я недостаточно хороша. А сейчас я была полностью открыта его взору в ярком полуденном свете. Я отвела от него глаза.

— Прекрати, — тихо велел Бранфорд. Я снова повернулась к нему, до крови прикусив губу.

— Прекратить?

— Прекрати думать об этом, что бы это ни было, — ответил он. — Ты прекрасна. «Недостойна» и все остальные слова, звучавшие ранее, к тебе не относятся.

Это и было то слово, которое я говорила. Я не могла не думать о принцессе, которую он знал, и всех остальных благородных дамах, которые, несомненно, больше подходили Бранфорду в жены. Все они знали всё то, что было неведомо мне, и многие из них в прошлом не страшились его прикосновений.