Однако Блэри решительно нахмурил брови, как бы говоря, что лица, прерывающие оратора, не запугают меня, и я говорю это без всякого страха!

— Мы либо останемся в болоте стагнации, — продолжил он, — либо срежем излишки жира наших предрассудков и сделаем Верхнее Средиземье конкурентоспособной державой на глобальном уровне многих измерений. Блэризм — мой новый путь экономического развития — сочетает в себе шароновский напор и энергичность с лучшими традициями «добра», которые всегда являлись гордостью нашей политики.

Некоторые эльфы смущенно пожали плечами.

— Ну, мы не знаем, — сказали они. — На первый взгляд звучит заманчиво...

Другие затопали ногами и закричали:

— Это предательство всех эльфийских норм!

Пока дебаты продолжались, Блэри сохранял свой королевский сан. Однако вскоре эльфы поняли, что их король стал стряпчим страшного порока. Они сбросили его с престола и навечно изгнали из Эльфляндии. Ему пришлось искать помощи у лорда Шарона. Бывший принц Молодчина Робин был переименован в Робина Плохиша и отправлен в ссылку следом за своим хозяином, хотя он жаловался, что его не так поняли, что якобы его слова оппонировали идеям Блэри. Однако никто из эльфов не внял его оправданиям, как, впрочем, и первоначальному выступлению. Поэтому ему не удалось избежать печальной участи. И эльфы выбрали нового короля, которого звали Гондор Отважный.

Шарон напрягся и преумножил свою ярость и злобу [18] . Вассалы начали бояться его пуще прежнего. И хотя он превратился в гигантский глаз, его могущество и воля были крепкими. Только немногим удавалось выдержать взгляд Темного лорда и не моргнуть при этом или вообще не отвернуться. Даже капитаны орков часто коченели под немигающим взором их «Око-мандира».

Большую часть времени Шарон ругался и жаловался.

— Какой ужасный дискомфорт! Я даже не могу вам передать, каково быть гигантским глазом без века. Вот, например, недавно в середине моего поля зрения появилось черное пятно. Раньше я не понимал того, как устроена фокусировка глаза. Оказывается, на образе фокусируется только небольшой процент ретины. Большинство палочек и колбочек сетчатки связаны с движением, тенями и цветом. При отсутствии век клетки этой центральной части ретины чрезмерно возбуждаются и выгорают.

Ретинная усталость сделала лорда Шарона великим брюзгой. Чтобы как-то отвлечься от физиологических проблем, он начал планировать новую войну против эльфов и людей. После вульгарной выходки Эму он сохранил абсолютную власть над своими подчиненными, но полностью утратил моторную анатомию, включая глазные мышцы. Темный лорд уже не мог перемещать взгляд слева направо или сверху вниз. Когда ему требовалось посмотреть на что-то новое, он отдавал приказ своим слугам и те поднимали его и меняли физическую ориентацию в пространстве.

Вначале этот процесс проходил без регламента. Орки, поднимавшие большой сферический корпус Шарона, отворачивали лица и презрительно морщились от отвращения, поскольку его кожа была липкой, неприятно мягкой и источала неприятный запах.

Однажды, находясь на верхней площадке исполинской башни в Мойдруге!, он приказал телохранителям переориентировать его, то есть поднять и повернуть на двадцать градусов. Шарону захотелось взглянуть на равнины Пунктирной линии, которые находились за многие мили от него и ниже горизонта наблюдения. Орки, назначенные для такого великого дела, оказались неуклюжими бездарями. Они не сняли металлических перчаток и вонзили пальцы в самую нежную часть глазного яблока, заставив Шарона закричать от боли:

— Олухи! А аккуратнее нельзя?

Этот возмущенный окрик ввел в орков такой ужас, что они уронили большое глазное яблоко и оно скатилось с подиума на пол, а затем запрыгало по верхней площадке башни в направлении лестницы. И Шарон завопил:

— Эй-е-ей! Ой! Ох! ОЙ! ОХ!

Орки метнулись к нему, пытаясь подхватить глазное яблоко. Но в спешке эти увальни столкнулись друг с другом, и один из них, упав на край подиума, сломал себе нос. Глаз Зла подкатился к краю спиральной лестницы, которая обвивала высокую башню по всей длине и ширине. Шарон скатился на верхнюю ступень.

— Быстрее! — крикнул он. — Хватайте меня! Можете притормозить меня ногами, если это нужно, иначе я-я-а-а-а-ай!

Однако было уже поздно. Подскакивая на каменных ступенях, Шарон покатился вниз по спиральной лестнице. На всем пути Глаз Зла вопил: «Ой-ой! Ой! Ой!», но в самом низу, подскочив выше прежнего, он закричал: «О, не-е-е-ет!» И причиной тому был орк, охранявший вход в башню. Пытаясь схватить Темного Владыку в воздухе, он сделал прыжок, вытянул руку вперед и, не рассчитав своих сил, ударил Шарона в мягкий бок. Огромный глаз описал большую дугу, вылетел из ворота Сирит Конноли и покатился по пересохшей траве к сточной канаве. Там лорд всей Тьмы остановился (зрачком вниз), и когда дрожащие от страха орки вытащили его из этой отвратительной клоаки, он сказал леденяще спокойным голосом:

— В данный момент я очень далек от восторга и счастья. Говорю вам это откровенно и как на духу.

Когда Шарона отнесли обратно наверх и снова разместили на особом подиуме под широким зонтиком, он приказал казнить тех орков, которые проявили в обращении с ним столь роковую небрежность. В этот момент ему доложили о визите Блэри, и падший эльф, сконфуженный и отвергнутый своими сородичами, вошел в Сирит Конноли вместе с Робином Плохишом.

— Послушайте, дружище, — сказал отставной эльфийский король, обращаясь к огромному глазному яблоку. — Вы же знаете мою политику. Управление народом часто влечет за собой принятие жестких решений и непопулярных реформ; настойчивость и твердость. Вам известно, что я как раз тот самый государственный деятель, который умеет принимать жесткие решения и проводить непопулярные реформы. Следовательно, те, кто говорят, что Туони слаб и мягок, вообще не понимают, каким типом эльфа я являюсь. И не мне говорить вам об этом, потому что вы сами лидер, причем мирового масштаба. Такого же масштаба, как и я! Вы персона, которая веками будет служить источником вдохновения для многих народов и практически для каждого индивидуума. И я — такая же персона. Поэтому давайте отбросим в сторону все второстепенные различия и создадим союз между нашими великими народами.