Шрифт:
– Батюшка! – Попадья осторожно приподняла супругу голову.
Тот насколько можно попытался оглядеться одним глазом и тихонько пробормотал:
– Мне отмщение, и аз воздам…
– Да что ж ты удумал? – Арина успела изучить своего мужа и мгновенно поняла ход его мысли. – Ты вспомни, кто ты есть! Хоть на себя посмотри, как дух только держится!
Посмотреть на себя отец Феофан не мог. Он и по сторонам-то взирал с огромным трудом. Даже непонятно было, каким чудом батюшка еще не лишился сознания, да и вообще, как он остался живым. Тем не менее священник явно успел все решить для себя, и временная немощь могла задержать выполнение замысла, а вот помешать ему – нет.
Он попробовал приподняться и не смог. Арина с готовностью попыталась помочь, однако где женщине, пусть далеко не худой, справиться с такой тушей?
Однако разбитые губы отца Феофана вновь шевельнулись, и Арина услышала ту же фразу:
– Мне отмщение, и аз…
А потом сознание милостиво покинуло страдающее тело…
Мадатов вихрем ворвался в избу с пирующими. Глаза свежеиспеченного полковника горели азартом, усы воинственно топорщились, сам он был настолько возбужден, что даже не обратил внимания на виновника торжества.
– Господа офицеры!
Гусары торопливо вскочили, приветствуя командира, но тот лишь махнул рукой:
– Господа! Братья! Только что узнал – корпус Воинова из Молдавской армии уже встал неподалеку. – Мадатов орлом оглядел подчиненных и только теперь заметил Лопухина. – Ты вовремя, князь. Скоро наступление, господа!
– Ура! – Офицеры рявкнули так, что ветхая избушка не рассыпалась только чудом.
– Ставлю дюжину шампанского за хорошую новость! – воскликнул Лопухин, и что за беда, что взять его было негде!
– Ура!
Голоса гремели, словно дело уже происходило на поле битвы.
– Ура!..
Год 201…
Оделись мы ближе к полудню. Причина облачения была банальнейшая – пробудившийся аппетит. Мелькнула мысль заказать обед прямо в номер, в гостинице и ресторане знали меня достаточно хорошо и выполнили бы заказ без лишних вопросов. Зато лишних ответов было бы слишком много. И ладно бы, если б речь касалась только меня. Я старомодный человек и при всем нынешнем феминизме компрометировать Диану не хотел. Даже при том, что скоро она покинет наш город и большинство прислуги привычно позабудет об ее существовании.
– После обеда отправимся ко мне в село. Увидишь, как я живу, покажу окрестности, дом, познакомлю с Мюратом и Петрушей… – Кажется, у меня в голосе появились командные нотки.
– Собственник ты мой! – Диана мимолетно прижалась ко мне, давая понять, что не возражает против подобного распределения, мазнула губами по щеке и, лишь отодвинувшись, поинтересовалась: – Хоть кто такие твои Мюрат с Петрушей?
– Конь и попугай.
– У тебя еще конь с попугаем есть? – удивилась женщина.
– Одно из преимуществ сельской жизни – иметь любых животных, каких только хочет душа.
– Хорошо. Но если ты здесь, то кто за ними смотрит там?
– Так я же помещик. Разве перед ними хоть раз стояла такая проблема? – Я ответил вроде бы в шутку, при сем не соврав ни в одном слове. Благо, поверить было мудрено.
– Я никогда не брала интервью у помещика, – сообщила Диана. – Не можешь поделиться реалиями помещичьей жизни?
– На данном этапе или вообще? Я никогда не слышал, чтобы у помещиков кто-нибудь когда-нибудь брал интервью. Жизнь их описывать любили, а вот спросить мнение по тому или иному поводу как-то забывали.
– Наверное, люди вы скромные, – начала потешаться Диана.
– Наверное. И такими же останемся впредь. Зачем нам слава средь полей? Зачем известность средь дубрав? Живем мы просто, без затей, и прост как жизнь у всех нас нрав. – Рифмованные строчки родились сами, и были они едва ли не первыми в жизни.
– Чье это?
– На этот раз – мое.
– Ты еще и поэт?
– Увы – нет! Сам не знаю, как получилось. Наверное, твое присутствие влияет благотворно, – признался я к немалому удовольствию Дианы. – Если читаю – то что-то чужое.
– Почитай, – неожиданно попросила она. А говорили, будто стихи уходят в прошлое!
– О, пощади! Зачем волшебства ласки слов?Зачем сей взгляд? Зачем сей вздох глубокой?Зачем скользит небережно покровС плеч белых и груди высокой?…– Спасибо, – поблагодарила Диана, когда я закончил читать. – Очень хорошие стихи. Кто их написал?
– Один знакомый. Уже давно, еще в пору молодости.
Женщины позабыли о Денисе Давыдове, и я ничем не рисковал. Как-то сорвалось с языка хвастовство о приятельстве с автором, так если не называть имен, ничего страшного в том нет. Как и в том, чтобы пригласить к себе в гости. Мы так и не сумели понять механизма, однако каждый посторонний видит в Орловке лишь то, что хочет и ожидает увидеть. А так как никто не ожидает, да и не хочет правды, опасаться разоблачения не приходится.