— И фокусы наподобие того, что Алябьев хотел провернуть с Куракиным? нехорошо улыбаясь, закончил Юрка.

— Не только! Им помогают из-за границы…

— Где Алябьев взял зомбирующий аппарат? Подобные игрушки в магазинах не продаются!

— Не знаю! Клянусь! Он не говорил!

Некоторое время все молчали. Далеко в лесу завыла одичавшая собака. Стало заметно светлее. Ночная тьма уступила место серому предутреннему полумраку. Близился рассвет.

Неторопливо поднявшись, Голиков подошел к связанному «целителю». Я попытался его остановить, но он легко, словно котенка, отшвырнул меня в сторону. Молниеносный взмах руки, и Ромадов забился в агонии.

— Зачем?! — выдавил я.

— Таких нужно уничтожать, как клопов, — мрачно ответил Юрка. — Они губят души и тела людей, пакостят все, к чему прикасаются. Бесовские отродья!

— Тебе бы в средневековье, на должность Великого инквизитора! — хмуро заметил я.

— С огромным удовольствием! — очень серьезно сказал он. — В России никогда не было инквизиции, но сейчас она просто необходима! Погляди, сколько нечисти расплодилось. Сатанисты похищают детей и приносят их в жертву дьяволу. Экстрасенсы с понтом лечат, а на деле убивают и калечат. Восточные гуру превращают людей в живых мертвецов. Треплются о всеобщей любви, братстве, а сами… Вспомни хотя бы Лену!

Тут я ничего возразить не смог.

Мы завернули труп в ковер, уложили в неглубокую ложбинку и завалили сверху грудой хвороста. К тому времени почти полностью рассвело. В прохладном воздухе клубился туман. Издалека со стороны шоссе доносился приглушенный шум проезжающих машин.

— Пошли, — тронул я Юрку за рукав. — Нечего тут рассиживаться!

Он покорно последовал за мной. «Жигуленок» мирно отдыхал там, где его оставили. Дорога заметно ожила: прополз тяжело груженный «КамАЗ», пронеслась, подпрыгивая на ухабах, щеголеватая иномарка, проехал, настороженно глядя на мир зарешеченными окнами, милицейский «воронок». Юрка молчал, задумчиво теребя в руке ключи от зажигания.

— Давай, давай! — поторопил я.

До дома мы добрались благополучно. Правда, при въезде в город, помятый, заспанный гаишник проводил нас подозрительным взглядом, но тормозить не стал. Я, признаться, опасался, что Куракина в наше отсутствие опять украдут, однако коммерсант мирно спал, оглашая квартиру утробным храпом. Мы не стали его будить и присели на кухне, подкрепляясь кофе с коньяком. Немного согревшись и выкурив сигарету, я подвел итоги. Дело сдвинулось с мертвой точки. Адрес гуру известен, месторасположение центров — тоже. Система организации секты примерно ясна. Многое стало понятно, в том числе и причина нападения Коростылева на хозяйку пункта обмена валюты. Причина стара как мир — деньги! Очевидно, женщина чем-то мешала Алябьеву, или же он, как в случае с Куракиным, рассчитывал на наследство. Сие не суть важно! Гуру «работает» с размахом, не останавливаясь ни перед чем. Вот кем милиции следовало бы заняться в первую очередь, вместо того чтобы ловить приблатненных малолеток! По сравнению с Алябьевым даже матерый бандит Марат казался невинным ангелочком. Кстати, о Маральском. Умирая, он сказал: «Убей их, Игорь, они хотят…» Теперь я мог закончить прерванную агонией фразу: «Они хотят создать толпы рабов-зомби». По их хребтам прийти к власти. А правительство тем временем варежкой хлопает, в плюрализм играет. Или… Ведь недаром колдун Кашпировский, немало жизней загубивший своими дьявольскими телесеансами, в Государственной думе заседает. Нет! Не дай Бог!

— Несколько часов отдохнем, потом за работу, — прервал меня Голиков. А о том, какая херня в стране творится, я не хуже тебя знаю, может, даже лучше. Погоди! Не обижайся! Ты абсолютно прав, просто я очень устал и… и… Ладно, пойду прилягу!

Я остался один. Спать не хотелось. Ясное, словно умытое, утреннее солнце залило кухню яркими лучами. На ветке под окном звонко чирикали воробьи. Дом постепенно просыпался. На улице слышались голоса. Кто-то, тяжело топоча, спускался по лестнице. В соседней квартире радио громко сообщало последние новости: очередные переговоры с дудаевцами, будто нельзя было уже давно свернуть им шеи!

— Доброе утро! — на пороге, надрывно кашляя, появился Куракин. — Как съездили?

— Нормально! — не вдаваясь в подробности, ответил я. — Теперь нам известно, где искать вашу дочь! «Если, конечно, она до сих пор жива!» добавил я про себя. Владимир Николаевич устало опустился на табуретку.

— Где Ира? — осевшим голосом спросил он.

— Или в доме гуру, или в одном из центров сектантов. Сегодня узнаем точно!

Отхлебнув глоток кофе, я закурил сигарету. Куракин молчал. Только теперь я заметил, как здорово постарел он за последние дни. Плечи ссутулились, в уголках рта залегли глубокие морщины, кожа на лице посерела, одрябла. Мне стало его жаль.

— Надеюсь, с ней все благополучно, — попробовал утешить я коммерсанта.

— Она — зомби! — мрачно ответил Куракин. — Даже если забрать ее у гуру, жизни не будет! Искалечили, гады, девочку!

Не найдя, что ответить, я подошел к окну и настежь распахнул его. Струя прохладного свежего воздуха ворвалась в прокуренную кухню. Я поглядел на часы — восемь утра. Неожиданно в дверь позвонили.

Сделав Куракину знак оставаться на месте, я на цыпочках прокрался в переднюю и осторожно приоткрыл дверь. На пороге стоял Ворона. Выглядел он довольно паршиво. Бледное лицо заросло щетиной, скулы заострились, глаза покраснели.

— Заходи, — пригласил я. — Откуда ты узнал этот адрес?

— Не важно! — отмахнулся Ворона. — Есть разговор!

— Кофе будешь?

— Да, а это кто? — он кивнул в сторону Куракина.

— Знакомый.

— Я хотел бы переговорить с глазу на глаз.

— Владимир Николаевич… — начал я.

— Конечно, конечно! — прервал меня Куракин и ушел в комнату.

Вместо него явился Голиков.

— Ну? — спросил Юрка. — В чем дело?

— Мы выяснили, кто убил Марата! — сказал Ворона, осторожно прихлебывая горячий кофе. — Бывший адвокат Алябьев.