– Я хочу увидеть Сорена. Сейчас же, - сказал Уесли.

Кингсли поправил сюртук и разгладил жилет.

– Ответь сначала на два вопроса. Тогда я позволю увидеться с ним.

– Ладно. Как скажешь. Что за вопросы?

– Вопрос первый: правда, что ты помолвлен с ней?

Уесли прищурился на Кингсли, который в ожидании постукивал носком своих дурацких сапог по полу.

– Да. Прямо перед тем, как ее похитили, мы отправились на конную прогулку. Я попросил ее выйти за меня. Когда мы вернулись, она ответила «да».

Кингсли кивнул и потер нижнюю губу кончиком пальца, после чего поднял два пальца вверх.

– Второй вопрос. Ты попросил ее выйти за тебя до или после травмы головы?

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты мудак?
– спросил Уесли, снова приближаясь к нему. Однако, на этот раз, более осторожно. Если Кингсли снова прижмет его к стене, Уесли знал, что его точно стошнит.

– Oui. Но только однажды. И я убедился, что больше этого никогда не произнесут. Пойдем. Хочешь увидеть священника? Я покажу тебе священника.

Кнгсли начал поднимать по лестнице, и у Уесли не было выбора, кроме как следовать за ним. Он заметил, как Кингсли слегка поморщился, когда они свернули за угол и направились на третий этаж. Он был ранен? На Кингсли тоже кто-то напал?

– С тобой все в порядке?
– спросил Уесли, его ненависть временно уступила место лучшим чувствам. Кингсли мог быть мудаком всей вселенной, но Уесли не мог видеть чью-то боль.

– Можно с уверенностью сказать, бывало и лучше.

– На тебя тоже кто-то напал?

– Я бы не назвал это нападением.

– Тогда как бы ты это назвал?

– Я бы назвал это одной из лучших ночей в моей жизни.

Кингсли больше не проронил ни слова, пока они шли по коридору и свернули в комнату справа.

– Боюсь, le pr^etre будет не так добр с тобой.

– Меня это мало волнует. Мне нужно поговорить с ним.

– Если ты настаиваешь.
– Кингсли открыл дверь в комнату в конце коридора. Глаза Уесли распахнулись, когда он увидел представшую перед ним сцену. На полу, у ножек самой огромной красной кровати, которую он когда-либо видел, сидел Сорен, его блондинистая голова была склонена, глаза закрыты.
– Говори. Хотя он может не ответить.

– Какого черта…?

– Он угрожал позвонить в полицию, - как ни в чем не бывало, ответил Кингсли.
– Полиция, церковь и весь город, штат и федеральные власти. Я не мог этого допустить. Ради его же блага.

– Так ты...

– Накачал его. И заковал в наручники. По крайней мере, еще час он будет в отключке под той дозой, что я ему дал.

– Ты накачал наркотиками Сорена?

– У меня очень хорошо укомплектован медицинский кабинет на случай чрезвычайных ситуаций.

– Ты сумасшедший.

Кингсли так небрежно пожал плечами, словно так мог сделать только француз.

– Думаешь, честная игра? Теперь его очередь походить в наручниках.

Уесли мог только пялиться на Сорена на полу. Даже в бессознательном состоянии он сохранял величие в своей черной сутане и белом воротничке. Единственный раз, когда Уесли разговаривал лицом к лицу с мужчиной, на нем была обычная одежда.

– Он священник, - сказал Уесли, когда реальность профессии Сорена, наконец, проникла в его сознание. Он знал, конечно же. Он знал это с самого начала. Нора никогда не скрывала это от него. Но видеть воротничок...

– Да. И, вероятно, самый лучший священник в Америке, если не во всем мире. И если он хочет оставаться священником и вернуть свою любовницу, тогда лучше не обращаться к властям. Только я могу защитить его секреты. Он мне потом еще спасибо скажет.

Кингсли закрыл дверь и начал идти по коридору.

– Кингсли, мы должны позвонить в полицию. Мне наплевать, что произойдет с Сореном, с тобой или даже со мной. Мы тратим время впустую. Мы даже не знаем, где она.

– Если твою машину угоняют, ты звонишь в полицию. Но ты не обращаешься туда из-за по-настоящему серьезных проблем. Я знаю, кем была твоя невеста, и поверь мне, если тебе дорога жизнь твоей возлюбленной, ты доверишься мне - обращение к властям равносильно смерти для нее.

Истинность слов подтверждалась взглядом Кингсли. Несмотря на то, как сильно не хотел Уесли верить ему, что-то подсказывало, что что бы ни произошло с Норой, ее похитили не с целью выкупа, не ради шутки или игры.

– Женщина, которая удерживает Нору, способна на убийство. Она уже делала это. Так же она готова умереть сама. Что-то подобное она уже проделывала. Опасная комбинация. Мы поднимаем тревогу, ревут сирены, и Нора погибает.

– Откуда ты знаешь, что этот человек готов умереть?