Таня, Василич и Борька даже не раздумывали - выпили по глотку сразу же.

И сразу же по телу стремительно прошла волна тепла. Голова слегка закружилась, судя по всему у всех.

В то же время, усталость от пережитого за всё это время стала наваливаться на них так непреклонно и мощно, что глаза стали склеиваться сами собой в мгновение ока.

Эликсир снова был неописуемым. Он вызывал грёзы, будил чувства и воспоминания - сложные, обрушивающиеся сразу неудержимым потоком впечатлений.

Это были и воспоминания о ласковых тёплых волнах, нежно касающихся кожи, и ощущение сильного и горячего ветра, дующего в лицо.

Вспоминались запахи луга и скошенной травы, и, одновременно, поляны в сосновом лесу, заросшей вереском.

Слышался звук хрустальных колокольчиков, и звук знойного полдня в поле, со стрёкотом кузнечиков и жужжанием пчёл, шорох порыва ветра в лесу, покачнувший кроны деревьев.

Их головы клонились к полу, как будто невидимый свинцовый груз придавливал к земле. Становилось ясно, что только сладкий сон, когда можно было лечь, вытянуться, и погрузиться в отдых, в беспечную темноту, когда уже нет беспокойства, нет тревоги, когда мир превращается в беззвучное и нетрепетное ничто, только такой сон сможет снять тяжесть бытия.

Не сговариваясь, все друзья выдвинулись в сторону комнаты отдыха с кроватями, где, не выбирая себе места, почти вповалку, разлеглись.

Забытьё буквально обрушилось на них стремительным домкратом.

Прошла минута - и все они уже спали мёртвым сном.

Борька спал - и видел такой сон:

Он стоял на крыльце старухиного дома, запрокинув голову. Небо было чистым, ясным, на нём тусклым и нерушимым светом горели миллиарды звёзд.

Тишина стояла мёртвая. И только звёзды слабо дрожали и мерцали в небе.

И тут, одна из них упала...

Звезда была огромной, очень и очень яркой. Было даже неясно - звезда это или что-то другое. Она стремительно двигалась к горизонту, перечёркивая наискосок огромное тёмное пространство.

Борька видел это падение очень ясно, и продолжалось оно довольно долго.

Он следил взглядом за этим падением (прислушиваясь, он расслышал даже то ли крик, то ли хор из криков).

И вдруг... всё смолкло,...падающая звезда исчезла, даже её становившийся ярче свет померк. Воцарилась тьма.

Борька задумался.

– Почему же эта звезда упала в этот момент?
– рассуждал он.

Он думал, думал и думал. И не переставал думать

И вот какая-то мысль пришла к нему извне.

(Это не он сам ответил себе на вопрос - как будто кто-то услышал его мысль, и смог так же беззвучно ответить ему на его вопрос. Но это был сон, а значит, такое было возможно):

– Понимаешь, для того чтобы что-то началось, в том числе и твоя новая жизнь - что-то должно закончится. И вот то, что упало с этого ночного неба, эта яркая пылающая звезда (или это была не звезда вовсе - уж слишком быстро она двигала по стемневшему чёрному небу) - это и есть начало твоей новой жизни, начало какой-то новой истории.

И этой историей ей ещё предстоит стать.

А пока твёрдо можно сказать только то, что всё произошедшее с тобой - заканчивается.

Ты начинаешь новую человеческую жизнь. И прощаешься со свиной.

Надо бы ценить эти человеческие дни свои. Но и не забывать про свиные.

Сон внезапно закончился.

Борис открыл глаза - и да!
– он снова стал человеком.

А ведь свином он был достаточно долго - подумалось ему внезапно.

Он ещё раз с печалью вспомнил о них.

Таких дней в свином его облике, до его обратного превращения в человека на Равнодествие, было двести семьдесят.

Из-за длинных месяцев, в которых тридцать один день, да и год этот был високосным - один день лишний набавлялся...)

Тем временем в людей превратились и остальные члены их отряда.

Василич и медведь Юра превратились в немолодых (пожилых даже уже) мужиков. Они были небриты и нечёсаны.

Василич имел вполне рабоче-крестьянский вид, без изысков.

Юра тоже. Но он был подслеповат, ещё будучи медведем. Поэтому оставленные кем-то там очки-колёса он надел сразу же, и, по-видимому, почувствовал себя лучше.