— Я ушел незадолго до девяти. Никого на лестничной клетке не видел. Оснований подозревать кого-то конкретно у меня нет.

— Хорошо... — Лейтенант надел фуражку, и спрятал в папку листы бумаги, на которых записывал ответы Виктора. — К сожалению, я вынужден вас задержать по подозрению в причастности к убийству гражданки Найденовой и допросить в отделении. Прошу следовать с нами.

"А вот это уже задница, полная. Элементарно труп повесят. Надо колоться."

— Семен Павлович, — обратился Виктор к лейтенанту, — у меня просьба государственной важности. Просьба позвонить в управление госбезопасности товарищу Корину, Валентину Ивановичу, и сообщить, что я, то-есть, гражданин Еремин, вспомнил.

— Это можно, — согласился Щегольцов. — Но сейчас вы проедете с нами и там расскажете, что вы хотели передать товарищу Корину и многое другое.

"Не верит", мелькнуло в голове у Виктора, "думает, уловка. И еще — у них может быть своя ведомственная драчка с гебистами. Изолируют и никакого попаданца. Проще всего повесить на человека без прошлого, вышка и все. Показания выдавят. Это конец..."

Конец первой части.

Часть II. Орден для дырки.

"На мой взгляд, Запад испытывает большие заблуждения в отношении тех, кто в нынешней России называет себя либеральной интеллигенцией. Эти люди скорее похожи на послевоенных хипстеров, которые вместо курения марихуаны получают удовольствие от выражения личной неприязни к любому из русских политиков. Терминология либерализма — это их арго, в котором смысл слов порой становится диаметрально противоположным принятому в нашем мире. Эти люди не могут добиться от власти позитивных действий лишь по той причине, что смысл их жизни — испытывать постоянную опасность, вызванную конфликтом с государством, законами и моралью."

Ариэль Шнайдер, "СССР в 21 веке", изд-во Колумбийского университета, 2011.

1. Расстрел откладывается.

— Пройдемте, гражданин, — высокий сержант приблизился к Виктору.

Что должен делать попаданец в СССР шестидесятых, когда на него вешают убийство? В литературе это не написано.

Дурацкая ситуация из плохого детектива, подумал Виктор. "Я был у нее, но я не убивал". Да еще и главные вещдоки попаданца сперли. Есть, конечно, часы и одежда, но есть и желание побыстрее закрыть очевидное дело. А что симка и карта памяти принадлежат именно ему, а не какому-то другому гражданину попаданцу, еще доказать надо.

Дверь скрипнула, и Виктор обернулся. На пороге стоял Корин, держа в руках портфель и очки, и пытаясь протереть стекла. Из кармана пальто торчали небрежно засунутые туда черные кожаные перчатки.

— Извините, — пробормотал он совсем не по-служебному и протянул удостоверение Щегольцову. Дождавшись, когда тот представится, Корин выудил из портфеля какие-то бумаги, косо пристроив очки обратно на нос, передал бумаги Щегольцову и поправил очки, но потом снова их снял, пытаясь протереть.

Щегольцов взял бумаги; по мере того, как он углублялся в их содержание, лицо его принимало удивленное выражение, но к концу чтения взгляд его стал совершенно безразличным. Он вернул документ, затем вынул из своей папки исписанные листы опроса и также протянул их Корину.

— Ну что ж, — произнес он, улыбаясь, — теперь это уже не наша статистика. Задержанного вы доставлять будете или нам помощь оказать?

— Какого задержанного?

— Гражданин Еремин задержан по подозрению в соучастии в убийстве гражданки Найденовой. Имеет для вас заявление, говорит, что-то вспомнил.

— Мы располагаем уликами, которые полностью снимают подозрения с товарища Еремина, — спокойно ответил Скорин. — Протокол задержания составлен?

— Тогда какое задержание, товарищ лейтенант? — улыбнулся Щегольцов. — Вы уж извините, товарищ Еремин. Не были поставлены в известность, не предупреждены.

"Он меня что, за агента госбезопасности принимает? Не будем разубеждать..."

— Все нормально, — ответил Виктор. — Служба такая.

— О чем вы хотели рассказать? — спросил Корин, когда они вышли в коридор.

— Я вспомнил, где еще одна бомба.

— Почему сразу не сообщили? Решили приберечь на крайний случай? Кстати, снаряды на Новом Городке мы нашли. На этом месте дорогу к заводу планируют. Вы понимаете, что могло быть?

— Для этой не будет дороги. Она в болоте, в овраге. Ее еще лет десять не найдут.

— Уверены?

— Практически.

— Тогда сейчас едем на квартиру Найденовой. С вашим руководством я договорился.

На улице урчал уже знакомый "Циклон".

— Счасс... — протянул Корин, затем сунул руку в карман, вынул оттуда серую коробочку размером с портсигар, покрытую молотковой эмалью, и выдвинул антенну; вытащив из другого кармана авторучку, он сунул ее в отверстие маленького, словно игрушечного, диска, и стал набирать номер.