— ...В развитых капиталистических странах получение максимальной прибыли, — продолжал он, — это цель работы предприятия, а развитие товарного производства и удовлетворение потребности — лишь средство получения этой прибыли. В условиях нашей реформы главная цель предприятий, всех хозяйствующих субъектов — это всемерный рост производства товаров, нужных как непосредственно советским гражданам, так и всему нашему обществу в целом, а получение высоких прибылей — это средство достижения этой цели. Чтобы поменять местами по сравнению с капиталистической системой цель и средство, и нужна плановая, государственная система управления...

Выхваченное крупным планом лицо Косыгина уже было в морщинах, но в нем еще не чувствовалось печати дряхлости. Высокий лоб с залысинами на висках, небрежный "ежик" прически, делавший премьера похожим на пожилого рабочего, и крупный прямой нос, который казался чуть-чуть наморщенным — все это производило впечатление энергичного и сурового человека, типичного командира, не переносящего общих фраз и панибратской болтовни.

– ... Некоторые из разработчиков реформы говорили мне: "Зачем вы начинаете создавать ОГАС, давайте развивать рыночное саморегулирование, такая реформа не потребует никаких капиталовложений!" Такая точка зрения глубоко ошибочная. Стихийное, не управляемое целенаправленно развитие экономики всегда ведет к кризисам, к потерям, которые при нынешних масштабах производства намного превысят объем тех средств, которые мы уже вложили и планируем дальше вложить в развитие ОГАС...

— Слушайте, а может, на вторую переключим? Там "Клуб Фантастики" и кино сейчас покажут. "Хроники звездолета "Парус"". А речь все равно в газете будет...

В красный уголок зашли двое парней и трое девчонок явно из жителей этого улья, в домашнем. Похоже, они еще не успели завести свой телевизор, а, может, экономили.

— Политикой не интересуетесь, значит? — недовольно спросил пожилой седой мужчина, видимо, пенсионер, и, видимо, несогласный не столько с предложением, сколько с его бесцеремонностью.

— А я знаю, чего вы ждете, — сказал парень постарше, в коричневой курточке с передом из синтетического вельвета и небрежным чубом с бакенбардами под Алена Делона, — вы ждете, чего он скажет о войне. Он не скажет, вопрос уже решен. И перед тем, как наше поколение туда уйдет, просто хочется чего-то посмотреть. Если, конечно, вы не против.

— А я чего, я не против, — проворчал пенсионер, — просто спрашивать надо, а не так.

Парень защелкал ручкой селектора. На десятом канале на экране возникло лицо Капицы.

— Иван Антонович, читатели из Тамбова интересуются, придерживаетесь ли вы сейчас концепции "упрощения вещей", и не приведет ли это к унылому однообразию будущего общества?

Камера повернулась, и в кадре очутилось лицо Ивана Ефремова. А ведь я могу тут встретить его живым, подумал Виктор. И братьев Стругацких тоже.

— Видите ли, — начал Ефремов, — роман был написан в эпоху увлечения неоклассицизмом, когда дома и вещи стремились утяжелить декоративными украшениями, часто неоправданными. Говоря современным языком, речь шла о том, что вещи должны стать технологичными, удобными и функциональными. Любой специалист по художественному конструированию объяснит это лучше меня. И вообще, серьезно тревожит, что некоторые мои, скажем так, "болельщики", пробежав книгу по диагонали, делают вывод, что богатство — это абсолютное зло...

— "Бедность есть мандат революционности", — улыбнулся Капица.

— Примерно так. На самом деле я против узкого, мещанского понимания богатства, как мира роскоши, мира вещей, которые позволяют эгоистической натуре чувствовать себя выше окружающих. Коммунистическое общество — это общество, которое состоит из баснословно богатых людей! Только вот главным богатством считаются не вещи, предметы, которые, конечно, тоже будут, а умение, культура, воспитанность, степень совершенства души и тела. И еще — люди коммунистического общества, будучи баснословно богатыми, будут еще и баснословно щедры. Разделяя свое богатство с другими, они делают себя во много раз богаче. Нынешнюю пропаганду экономии не надо рассматривать, как призыв к простому аскетизму или хуже того, к скупости. Это попытка показать человеку, что кроме потребления вещей, есть еще наслаждение произведениями искусства, радость познания, счастье творчества, нелегкое счастье воспитания детей.

— Спасибо, Иван Антонович. К сожалению, время беседы подходит к концу, и сейчас зрители увидят художественный фильм "Хроники звездолета "Парус"", снятого по мотивам ваших произведений.

— Очень далеким мотивам, — недовольно заметил Ефремов.

— Ну, это значит, будут и другие фильмы. Надеемся...

"Хроники" действительно оказались далеко от "Туманности Андромеды". Вернее сказать, это были советские "Чужие".

Более точно, это был приквел. У опытного звездолета "Парус" накрылись движки, и он сел на планету Железной Звезды. Прекрасная планета, хотя и темная. В ожидании подмоги земляне побродили по окрестностям, понабрали разных представителей флоры и фауны на пару тысяч Нобелевских премий, наткнулись на спиралодиск, то-бишь, звездолет инопланетной цивилизации, и давай его ковырять лазером. Вышло то же, что и в фильме в нашей реальности, то-есть из дырки пыхнуло, сожгло робота, и дыру заварило. Но что-то просочиться успело, потому что вскоре фауна планеты начала мутировать, появились летающие электрические медузы, которые пробрались в корабль и, несмотря на попытки отстрела мерзких тварей лазерными миниганами, они сожрали всех землян по одному, высасывая из скафандров. Последняя оставшаяся в живых член экипажа записывает речевой дневник для тех, кто их найдет, и в финале трагически отступает по коридору: дескать, остальную картину дорисует воображение зрителей.

Ужастик получился для шестидесятых вполне сносный, хотя и с основным упором на психологию, а не спецэффекты. Короче, фильм об охране окружающей среды.

Вернувшись в келью, Виктор первым делом проверил тайник. Артефакты не вернули.

"Будем рассуждать логически", подумал Виктор. "Допустим самое паршивое: карты и мобильник попали к шпиону-связнику. Какая его задача и какую ситуацию он попытается создать? Ну, во-первых, передать супер-изделие русских своим... А почему русских? Там латиницей написано — Самсунг. И внутри тоже надписи иностранные. Самсунг такого не делает. Зачем русским делать прибор с иностранными надписями? Кидать на экспорт технологии стратегической важности — какого рожна? Да еще и под чужим брендом?"