— Понятно. У вас же не индукторный, тот можно хоть прямоугольным питать. Но индукторный не потянете, тиристоры по частоте не пойдут.

На лице Макошина появилось удивление, и он полез в карман за сигаретами. Вытащив пустую пачку он чертыхнулся и бросил ее в урну в углу.

— Вот черт, завязать же решил... Виктор Сергеевич, вы, случайно, не у Тихменева работали?

— Только читал. И что собираетесь делать?

— Предлагали на циклоконвертор перейти и, меняя угол открытия вентилей, делать синусоиду. Не нужно коммутировать тиристоры — когда меняется направление тока, они сами закрываются. Впрочем, вы, наверное, это же знаю.

— Да, знаком. Но тогда частота генератора должна быть в несколько раз выше частоты двигателей! Понадобится генератор высокой частоты, герц четыреста, потери растут.

— Должен быть какой-то выход.

— А не рано ли вам вообще хвататься за такие двигатели? На маневровых коллекторные работают вполне надежно.

— Ну вот, и вы то же самое... У асинхронных двигателей жесткая характеристика. Если одна ось начинает пробуксовывать, она не идет в разнос, а сила тяги переносится на другие оси. Получается, что вместо тяжелого и дорогого восьмиосного тепловоза мы можем поставить серийный в шесть осей — экономия!

— Конечно. А часть шестиосных можно заменить четырехосными. Дизель-то на маневрюках маломощный.

— Ну вот, а чтобы асинхронный двигатель работал на разной скорости, нужно менять частоту. В начале века это пытались делать электромашинными преобразователями, это дорого, ненадежно. Сейчас появились тиристоры. Но у них ток не синусоида. Можно широтно-импульсную модуляцию делать, но эта дикая сложность. В том числе и по системе управления. Проще надо, проще.

— Ну так если у коллекторного двигателя нет жесткой характеристики, ее можно сделать регулированием напряжения. Питаем каждый двигатель через тиристорный регулятор. Регулятор проще, дешевле и меньше по весу. Начинает отдельная ось пробуксовывать, моментально снижаем на ней напряжение и увеличиваем на других двигателях, если они держат. Это та же самая жесткая характеристика. И вы получаете что? Время на отработку асинхроника, на создание новых тиристоров, микросхем систем управления. Эффективная полумера.

— Не понял, — сказал Макошин. — У коллекторного двигателя мягкая характеристика. Правда, можно сделать с независимым возбуждением, такое пробовали в Харькове. Но с асинхронным не сравнить.

— Так это если вы не можете мгновенно регулировать напряжение и ток. Мгновенно! Когда вы регулируете его генератором, ток и напряжение меняются медленнее, чем срывается сцепление. Но тиристорный регулятор позволяет сделать это в ничтожные доли секунды, насколько позволяет индуктивность обмоток. И у нас уже не коллекторный двигатель постоянного тока. У нас совершенно новый двигатель, симбиоз железки и шкафа с полупроводниками. Нагрузка меняется медленно — характеристика по идеальной гиперболе, быстро — резкое падение тока не дает якорю раскручиваться и колесо снова хватается за рельс. А двигатели других осей получают больше тока, пока хватает у них сцепления.

— Хм, получается и ступеней ослабления поля не надо? Независимое возбуждение, регулируем, как хотим? Электрический вал создается только системой управления?

— Именно так. Электроника может все.

Макошин встал и подошел к окну бытовки, медленно глядя на размытые туманом окна соседнего цеха. По мокрой асфальтовой полосе за чередой тонких, недавно посаженных деревьев, жужжа, проехал электрокар.

— Заманчиво, — протянул он, — весьма заманчиво. Но — у нас остаются ограничения коллекторных двигателей по силе тяги. То-есть, все равно на...

Его слова оборвал резкий удар. За окном грохнуло, мощно, с металлическим призвуком, и эхо заметалось между корпусами. Виктору показалось, что он слышал звон разбитых стекол. Инженер-испытатель резко обернулся к Виктору.

— Война? Но ведь тревоги не было.

— Что-то на заводе рвануло.

— Диверсанты, что ли?

— Я не в курсах, но на заводе есть чему рвануть и без диверсантов. Компрессорная, масляник на подстанции, кислородный баллон сварщика. Утечка газа в печи. Паровозов нет?

— Пару лет назад последний на пьедестал поставили. На Стальзаводе еще бегают. Там горячие цеха.

— Со Стальзавода мог на станцию сплотку вытянуть. Станция рядом с заводом.

— Давайте до мастера прогуляемся. Не нравится мне это.

— Тут же под боком пожарка мощная.

— Мало ли. Может, кого спасать надо или что, а мы сидим.

Странный инженер, подумал Виктор. Если он долго на производстве, ко всяким ЧП должен привыкнуть. Тревоги нет, очага поражения не видно. И почему идти вместе? Он один боится? Смешно? Или не хочет меня оставлять? Или хочет меня куда-то завести? Обычный прием хакера — оглоушить новостью, создать очаг возбуждения в мозгу, который затормозит соседние участки, и это притупит бдительность, сделает человека внушаемым? "Война" — это слово должно человека, по возрасту прошедшего войну, ввести в состояние шока.

Взрывов больше не доносилось. Виктор закрыл бытовку, и шел с инженер-испытателем полутемным пролетом, глядя под ноги, чтобы не поскользнуться на случайном масляном пятне. Громада ангара тихо дышала в ночи частью работающей техники, напоминая чрево гигантского чудовища; воя сирен и свиста пожарных машин не слышалось, кое-где на проход между оборудованием сверху капало, то ли конденсат, то ли крыша была халтурно сделана. Будка мастера светилась у стены большим фонарем, и четверо рабочих за неимением аварийной ситуации забивали козла. Ободранная хромированная пепельница на столе была полна окурков, и из нее подымалась тонкая струйка сизого дыма. Потрясающий способ убивать время, подумал Виктор. На стенке висел плакат: пограничник с биноклем, и надпись "Гляди в оба, не пропусти нарушения техпроцесса".