— Проходите налево, — отчеканил он, но паспорт не вернул.

За дверью налево оказался кабинет с парой столов, где сидел другой мужик, седой и коренастый; он пригласил Виктора присесть и объяснил, что ему оформляют допуск. Бумаги, с которыми Виктор ознакомился и подписал, чего-то нового и необычного не содержали, но он досконально и не спеша изучил их, опасаясь упустить какую — нибудь подковыку. Мужчина не торопил; въедливость Виктора, пожалуй, даже ему нравилась. "Задержитесь немного", бросил он, пряча документы в папку; как только он скрылся в двери, в кабинет тут же вошел Корин.

— Как дежурство? У меня тут еще одна бумажка. Неразглашение сведений о ходе следствия, которые я должен сообщить вам.

— Может, можно не сообщать? Меньше знаешь — крепче спишь.

— Есть решение.

Когда хотят, чтобы решение не оспаривалось, подумал Виктор, о нем сообщают безлично, как о стихийном природном явлении, независимом от человеческой воли. Если "товарищ имярек принял решение", можно просить товарища имярек или его начальство, требовать и жаловаться. Если говорить, что "решение есть", это подталкивает человека к мысли, что что-то свершилось помимо его воли. Ураган, наводнение, снежная буря, и за это никто не отвечает. Начальное умение, которое прокачивает себе бюрократ первого уровня — уходить от личной ответственности, ставить людей перед фактом. Ладно, не будем придираться, сказал себе Виктор. Товарищ Корин — "душман душмани", враг моего врага. Того самого врага, на котором висит два трупа, а, может и больше...

— Отлично, — промолвил Корин, рассматривая закорючку подписи. — Скажите, боеприпасы времен войны вам еще не вспоминались? Вам потрясающе везет.

— Нет. С точным местом обнаружения — нет. Много их валяется.

— Да. остатков войны много... И людей тоже. Лежит такой человек спокойно себе, а потом вдруг бах — и выясняется, что он служил в зондеркоманде.

"Проверка? Бывший убийца не выдержит груза преступлений, сорвется?"

— Сколько угодно такого. Тоньку Гинзбург еще не поймали?

— Какую Тоньку Гинзбург?

— Которая пулеметчица. У локотских полицаев.

— Так вы полагаете... она сейчас Гинзбург?

— Разве нет?

— Если вы о той, что полторы тысячи человек расстреляла, то она в разработке как Антонина Макарова, москвичка.

— Об этой.

— Где? Есть мысли, где она может скрываться?

— Попробуйте проверить Лепель, в Белоруссии. Конечно, ее может там и не быть, но... Если не сильно затруднит.

— Не затруднит... — Выражение лица Корина вдруг стало жестким, заиграли желваки на скулах. — Один из расстрелянных этой гражданкой — мой отец... Но мы отвлеклись. Скажите, не этот человек попался вам вчера вечером?

С фотографии на Виктора смотрело лицо с пустым взглядом и странно оскаленным ртом. На лбу и щеке виднелись какие-то темные пятна.

— Похож. Если я верно понял — труп?

— Вы правы. Был обнаружен утром в районе бывшего переезда, что возле силикатного. Предположительно, был сбит ночным поездом в сторону Жуковки, при неясных обстоятельствах.

— И кто его мог убить?

— Почему вы считаете, что его убили?

— Беспечный шпион — абсурд. А раз обстоятельства "неясные" — значит, не при задержании.

— Почему вы считаете, что это шпион?

— Потому что проходит по вашей части и похож.

— Разумно. Да, это действительно разыскиваемый нами человек, фото опознали соседи Найденовой и служащие на вокзале. При нем обнаружен бесшумный пистолет "Вальтер", спецаппаратура без знаков изготовителя, средства шифрования, документы на разные имена, крупная сумма денег и яды. Похоже, он не собирался ночевать в Брянске и забрал из тайников все. Или почти все.

— А что-нибудь особо интересного из радиоаппаратуры не было?

— Интересуетесь магнитофонами? Даже два. Один встроен в рацию для ускоренной передачи, в ту самую, что он забрал из проигрывателя Найденовой. Другой — в контейнере с оборудованием для электронной разведки.

"Либо агент полный дурак, либо его кто-то убрал. Тот, кому он подчинен. Агенту надо смываться, он здорово наследил. Он наследил, и босс замел следы. У КГБ... то-есть, у ГУГБ есть шпион в трупном виде, есть вещдоки, дело можно закрывать. Артефакты по логике у босса. И он их может вывезти."

— Валентин Иванович, я, конечно, не следователь, я только детективы смотрел. Но вы не находите, что слишком много улик? И куда он собирался уходить, в партизаны? Или в Бордовичах спортивный самолет угнать? Если он хотел прыгнуть на товарняк в сторону Рославля, это проще сделать между "Орджоградом" и "Фасонкой", там станционные пути, и шляется там половина Бежицы от Стадиона, так что на посторонних не смотрят.

— Согласен. Версия убийства нами отрабатывается. И в рамках этой версии — не может ли убийца быть как-то связан с вами?