— Пусть в таком случае войдет.

Корнэби отвесил низкий, подобострастный поклон и, расставив поудобнее кресла, вышел из комнаты, осторожно притворив дверь.

Через минуту он вернулся с незнакомцем, которого и пропустил в комнату, где сидел лорд Корнбери.

Хотя этот потомок известного Кларендона [39] и покровительствовал заведомо контрабанде, имевшей вообще большое распространение в ту эпоху в Америке, все же он считал ниже своего достоинства входить в непосредственные сношения с людьми этой профессии. Он убеждал себя, что корысть — порок более извинительный, если им заниматься тайно. Единственно с Корнэби он допускал личные сношения. Эти отношения хотя и шокировали лорда, но, связанный с ним денежными операциями, он принужден был терпеть его, хотя втайне настолько же презирал, насколько и ненавидел.

Когда дверь отворилась, лорд Корнбери величественно поднялся со своего места и, решив как можно скорее отделаться от докучливого посетителя, взглянул на него с надменной улыбкой. Но он встретил в моряке в индийской шали человека, нисколько не походившего на пресмыкавшегося торговца. При взгляде на его гордую и величественную фигуру, на его спокойные глаза, устремленные в упор на благородного лорда, тот забыл свою роль, которую приготовился было разыграть, и вскричал с изумлением:

— Как! Вы? Пенитель Моря?

— Люди зовут меня так, и если продолжительное пребывание на океане дает право на эту кличку, то она является вполне заслуженной.

— Ваша репутация… вернее сказать, некоторые подробности вашей истории мне небезызвестны. Бедняга Корнэби, этот достойный и трудолюбивый торговец, воспитавший трудом рук своих многочисленную семью, просил меня принять вас. Без этого я не решился бы на свидание, так как, вы понимаете, высокое положение налагает известного рода обязанности. Я надеюсь на вашу скромность.

— Я часто имел дела с вельможами, и, признаюсь, эти свидания были для меня так невыгодны, что мне и в голову не приходило хвастаться этим. Множество князей извлекало большие барыши из знакомства со мною.

— Не отрицаю вашей полезности, сударь! Я рекомендую только благоразумие. Между нами есть род контракта, по крайней мере, так говорит Корнэби: лично я редко вхожу в эти дела. Таким образом вы, может-быть, имеете полное право вписать меня в число ваших покупателей. Мы, власти, конечно, должны уважать законы, но в виду нашего высокого общественного положения нам не всегда удобно и возможно подчиняться тем лишениям, которые налагаются на публику из-за политических расчетов. Впрочем, мне незачем указывать вам на это. Вы так много видели на свете! Я убежден, что наше свидание кончится к обоюдному удовольствию.

Пенитель Моря не скрывал того презрения, которое он чувствовал к этому аристократу, старавшемуся как-нибудь оправдать свое поведение.

Однако, когда лорд перестал говорить, он наклонил в знак согласия голову. Увидев, что его собеседник ясно видит его игру, лорд Корнбери сбросил с себя маску и заговорил более откровенно.

— Корнэби — верный агент, — продолжал он. — По его словам, нет более искусного мореплавателя в прибрежных водах, чем вы, господин Пенитель. Надо полагать, ваши сношения с этим берегом столь же прибыльны, как и часты.

— Тот, кто дешево продает, не нуждается в покупателях. Я думаю, что ваша честь не имеет причин жаловаться на цены?

— Ваша правда. Но так как я сейчас ухожу, то нельзя ли, наконец, узнать цель вашего визита?

— Я прошу вас принять участие в одном молодом человеке, имевшем несчастье попасть в руки королевского офицера.

— Гм! Вы хотите сказать, что крейсер, стоящий теперь в бухте, захватил одного неловкого контрабандиста? Ну, что ж! Все мы смертны. Арест его — тоже смерть, только легальная, людей вашей профессии. Участие — слово, могущее иметь много толкований. Объяснитесь.

— Мне известно, что королеве угодно было назначить в здешнюю колонию нового губернатора. Ваши кредиторы сочли нужным захватить вашу особу заложником в обеспечение вашего долга. Я думаю, однако, что человек, в жилах которого течет такая кровь, при настоящих условиях рано или поздно получит то, на что дают ему право его связи, а потому его просьба не остается без удовлетворения! Вот причина, по которой я и обращаюсь к вашему заступничеству.

— Вот объяснение образцовое по своей краткости и точности. Очень хорошо, сударь! Предположим, что в моих интересах исполнить ваше желание. Кто же тот человек?

— Это молодой человек, по имени Сидрифт, драгоценный посредник между мною и покупателем. Веселый и смелый, предприимчивого ума, — он дорог всем морякам бригантины. Он испытанной верности. Мы охотно пожертвуем барышами целой поездки, лишь бы освободили его. Притом он положительно незаменим мне, как знаток тканей и прочих товаров, составляющих предмет моих операций. Мое же дело вести корабль до гавани и охранять его безопасность в случае бури.

— Если он так искусен, то ему не следовало бы принимать таможенного дозорщика за покупателя. Как произошел случай?