В этих проходах вследствие прилива образуются разнообразные течения. Через Сэнди-Гук течение направляется на запад — в реки штата Джерсей, на север — в Гудзон, на восток — вдоль вышеупомянутого пролива между островом Нассау и материком. Течение, идущее через мыс Монтаук, где восточная оконечность острова Нассау значительно поднимается над водой, наполняет реки Коннектикута и соединяется с западным течением в местечке Трогмортон, в двадцати милях от города. Излишне говорить, что вследствие давления громадной массы воды в этих узких проходах образуются опасные быстрины. Особенно опасна в этом отношении часть канала между гаванью и Трогмортоном. Здесь вода, выражаясь образно, кидается подобно стреле из лука. Вследствие крутого, образующего прямой угол изгиба, который делают оба берега этого прохода, и множества подводных скал, видимых даже невооруженным глазом, а также большого количества подводных камней и водоворота, образуемого столкновением идущих с различных сторон течений, — этот трудный проход не без основания прозван «Воротами Ада». Во время революционной войны здесь погиб, например, английский фрегат, налетевший на всех парусах на скалу, называемую Пот (котел) и моментально пошедший ко дну со всем своим экипажем.

Выйдя на улицу, Тиллер тотчас же понял ту опасность, которая угрожала его бригантине. Одного взгляда на симметричные снасти и широкие реи корабля, проходившего в эту минуту прямо перед городом, было ему достаточно, чтобы признать в нем «Кокетку».

Маленький флаг на бом-брам-стеньге объяснял значение пушечного выстрела. На языке моряков это значило, что «Кокетка» требует лоцмана, чтобы пройти «Ворота». В тот момент, когда Тиллер достиг дальнего конца набережной, где дожидалась его возвращения бригантина, новый грохот пушки обнаруживал то нетерпение, с которым английский корабль ждал лоцмана.

«Кокетка» уже вошла в проход между островами Мангаттаном и Нассау и, пользуясь течением, быстро подвигалась вперед.

Третий выстрел потряс стены домов, и не одна голова почтенного буржуа тревожно высовывалась из окна, а лодка лоцмана и не думала еще появляться.

— Приналягте на весла, друзья, ради нашего спасения и спасения бригантины! — вскричал Пенитель, одним прыжком вскакивая в лодку и схватывая руль. — Теперь не время забавляться, или этот корабль захватит нас. Живей!

Весла разом поднялись, и шлюпка понеслась вниз по течению. Быстро миновав магазины, она влетела в проход между мысом острова Лонг-Эйланда и берегом Мангаттана, делающим здесь выгиб. Едва Пенитель достиг середины прохода, чтобы избегнуть берегового прибоя, как его шлюпка уже достигла Церлера. Пенитель с беспокойством огляделся, отыскивая свою бригантину. Снова загрохотала пушка. Тотчас послышался свист ядра. В нескольких стах футов впереди его шлюпки поднялся вверх сноп воды, вызванный падением снаряда.

— Этот Лудлов хочет, кажется, одним выстрелом убить двух зайцев! — хладнокровно проговорил Пенитель. — Он тревожит обывателей города звуком выстрелов ив то же время угрожает нам ядрами. Нас заметили, друзья! Теперь наше спасение в нашей энергии! Гребите еще сильнее! Вы сидите лицом к крейсеру, мистер Койль! Посмотрите, висят ли на талях шлюпки Лудлова или их нет?

Моряк, к которому относились слова Пенителя, не прерывая энергичной работы веслами, поднял глаза на «Кокетку» и отвечал спокойно:

— Тали пусты, ваша честь. На реях мало людей. Однако, мошенников все еще достаточно, чтобы послать нам ядро.

— Слуги королевы пробудились сегодня рано. Еще удар-два веслами, Дубовое Сердце, и мы оставим их за этим берегом.

Второе ядро вспенило воду как-раз у весел, но в следующее мгновение шлюпка с контрабандистами, повинуясь рулю, обогнула берег и скрылась из виду крейсера. В то же время они увидели на противоположной стороне Церлера бригантину. Пенитель бросил на нее печальный взгляд, но не сказал ни слова, щадя своих людей, энергия которых была так необходима в данную минуту. Оттуда тоже заметили Пенителя, так как бригантина замедлила ход, и скоро контрабандисты были уже на палубе.

— Зачем все еще висит этот сигнал? — спросил Пенитель, указывая на вымпел, развевавшийся наверху носовой мачты.

— Мы держим его, чтобы ускорить прибытие лоцмана! — отвечали ему.

— Разве изменник не сдержал своего слова? — вскричал Пенитель, отступая в изумлении назад. — Я дал ему золото и получил взамен пятьдесят обещаний. Впрочем, вон он едет. Скорей ему навстречу, каждая минута теперь дорога!

Повинуясь рулю, бригантина уже сделала полуоборот, как новый пушечный выстрел заставил всех взглянуть в сторону, откуда он раздался. Над берегом, который загибается здесь в виде угла, взвился дымок, и скоро верхние паруса «Кокетки», а затем и самый корпус ее показались перед глазами контрабандистов. Вдруг один из матросов закричал, что лоцман повернул назад и гребет что есть силы к берегу.

Энергичные проклятия посыпались вслед за изменником, но то не был признак смятения. Оба корабля находились теперь на расстоянии английской полумили один от другого, и требовалась вся энергия «Волшебницы», чтобы избежать близкой опасности. Снова руль повернулся, и бригантина, наклонившись по ветру, надувшему все ее паруса, понеслась с обычной легкостью. В продолжение следующих затем двадцати минут оба судна сохраняли неизменное расстояние друг от друга. В действительности же бригантина даже несколько выиграла в расстоянии. Ей удалось первой достичь прохода, образуемого Блаквеллем, где к силе ветра присоединилось еще течение. Казалось, что это обстоятельство не ускользнуло от преследователей, и пушка, молчавшая некоторое время, снова изрыгнула дым и пламя. Положение контрабандистов становилось все более и более критическим. Ядра летели через такелаж бригантины и делали большие дыры в парусах. Еще несколько выстрелов, и бригантина лишилась бы возможности продолжать свой бег, но Пенитель не дремал и в ту же минуту обдумал решительный план.

Бригантина почти поравнялась с островом Блаквеллем. В западной части этого острова тянется по направлению к югу риф, почти скрытый в воде. Саженях в двадцати от берега остров высоко поднимает над водой черную верхушку скалы, образуя проход. По ровному волнению в этом проходе Пенитель мигом сообразил, что глубина в нем больше, чем в каком-либо другом месте рифа. Он положил руль под ветер и затем стал спокойно ждать результатов своего маневра.

Что касается матросов бригантины, то они все свое внимание сосредоточили на ядрах, продолжавших летать и ломать снасти. Люди как-будто забыли, какой опасности подвергалась бригантина, проходя по узкому пространству между берегом и скалою. Но когда судно миновало эту опасную скалу и вошло в другой канал, единодушный крик восторга вырвался из широких матросских грудей. Еще мгновение, и вершина Блаквелля загородила их собою от пушек «Кокетки».