— Он повстречался в неудобный час со шлюпкой «Кокетки», и так как мы в это время были далеко от берега, то ему и не оставалось ничего, как сдаться.

— Задача действительно трудная. Я знаю, как тверд в своих решениях Лудлов. Во всем флоте не найти человека, который исполнял бы более точно свои обязанности. Этот человек не знает различия между теорией и практикой.

— Это моряк, милорд! Он видит в своих инструкциях их простой, действительный смысл. Я отнюдь не думаю о нем хуже лишь потому, что его нельзя отклонить от выполнения долга. Мы обыкновенно истолковываем «долг» как нам нравится. Между тем его следовало бы исполнять верно и честно, если находишься на службе государства.

Легкая краска появилась и исчезла на щеках лорда Корнбери. Он с деланным смехом ответил:

— Ваши слова сделали бы честь любому проповеднику, господин Пенитель Моря! Вы совершенно правы: мы живем в век моральных истин. О людях судят по их действиям, а не по словам. Но разве тот молодой человек настолько необходим, что его нельзя предоставить своей судьбе?

— Я скорее готов превратить мою бригантину в королевский куттер, чем даже остановиться на подобной мысли! Пока я не думаю, чтобы ему грозила серьезная опасность, так как в его безопасности заинтересованы люди, имеющие власть.

— Так вы победили нашего бригадира! — вскричал в восторге Корнбери, забыв даже о сдержанности, которую он считал приличным сохранять до сих пор. — Вот вам и незапятнанный реформатор! Попался-таки на золотую удочку.

— Нет, лорд виконт, вы меня не поняли. Пока неизвестно, на что могу я надеяться по отношению к нему и чего опасаться.

— Предложите ему больше золота. Он не устоит перед ним, как и все вообще люди.

— Однако, милорд, я встречал людей, предпочитавших бедность золоту и собственное мнение — желаниям других.

— В таком случае это чудо природы! — вскричал лорд, окончательно сбросивший с себя последние следы сдержанности. — Вы должны их посадить в клетку и показывать за деньги… Но все-таки Гонтер уступит вам, если вы приметесь за дело как следует. Чего вы ждете от меня?

— Употребить в дело влияние, которое не может не иметь успеха в силу известной вежливости. Ведь она так в ходу у особ высокого ранга и заставляет быть выше всякого соперничества. Кузен королевы, главное преступление которого лишь свободная торговля, может еще получить свободу, хотя, конечно, ему не возвратят прежнего места в колонии.

— Правда, мое влияние имеет еще некоторую силу, и я с радостью закончил бы свою деятельность в этой части света каким-либо актом милосердия, если бы… имел к этому средства.

— Недостатка в них не будет. Хотя выгоды моего опасного промысла сильно упали благодаря этому несчастному случаю с Сидрифтом, но я готов пожертвовать на алтарь правосудия двести дублонов, чтобы только видеть моего товарища у себя на бригантине здравым и невредимым.

При этом Пенитель Моря без дальнейших разговоров вынул из кармана тяжелый мешочек золота и положил его на стол, не удостоив даже взглядом оставляемую ценность. Выполнив это, он немедленно отвернулся и, когда вскоре затем бросил взгляд на стол, увидел, что последний пуст…

— Ваша привязанность к этому бедняге заслуживает удивления, — сказал лорд, — было бы жаль, если бы ваши труды пропали даром. Есть ли улики против него?

— Сомнительно. Он имел дела лишь с высшим классом общества и то редко. В этом отношении я спокоен за него. Итак, милорд, я буду считать вас в числе его покровителей?

— Весьма признателен за откровенность. Но удовлетворится ли капитан Лудлов одним пленником? Не удастся ли ему захватить бригантину?

— Все остальное я беру на себя. Правда, не далее как прошлой ночью мы чуть не попали впросак, стоя на одном якоре и дожидаясь Сидрифта. Командир «Кокетки», воспользовавшись моею же лодкою, в которой попался ему Сидрифт, подъехал к самой бригантине. Он уже пытался перерезать якорный канат, когда его намерение было открыто.

— И вы избежали несчастья?

— Мои глаза редко бывают закрыты, когда опасность близка. Я заметил Лудлова во-время. Нам удалось напугать его средством, одним нам известным, и таким образом предотвратить опасность, не прибегая к насилию.

— Я не думал, что его можно принудить отказаться от подобной попытки.

— Вы, я вижу, того же о нем мнения, как и мы. Однако, продолжаю. Когда явились его шлюпки, птичка уже улетела.

— Вам удалось выбраться в море? — спросил Корнбери, который с радостью услышал бы, что бригадина находится вдали от берегов.

— Нет, у меня остались другие дела. Я не хотел сразу покидать Сидрифта. Притом мне надо было окончить счета в этом городе. Поэтому я отправился в верхнюю часть этой бухты.

— Признаюсь, это смелый шаг, господин Пенитель, едва ли говорящий в пользу вашей осторожности.

— Бывают случаи, виконт, когда все спасение заключается в одной смелости! — спокойно и не без иронии ответил контрабандист. — В то время как Лудлов стерег проходы, мое легкое судно спокойно шло близ берегов острова Штатов. Сегодня утром оно прошло мимо этих магазинов, а сейчас дожидается своего командира, стоя за мысом, лежащим ниже, недалеко отсюда.