Шрифт:
Ровными, круглыми буквами — без самой малейшей ошибочки! — писал новичок на доске предложения и разбирал их без запинки!
Рындин все равно принялся подсказывать: показать, что он и сам знает русский язык не хуже, но все слушали только новичка, а на Сашку не обращали внимания.
Этого Сашка перенести не мог: принялся толкать ногой под партой сидящего впереди мальчишку. Толкнет и закричит плаксивым голосом:
— Ольга Ивановна, чего Рыжов лезет?
— Рыжов, перестань! — говорила Ольга Ивановна.
— Де я ничего… — оправдывался ни в чем не повинный Рыжов, оглядываясь на Рындина: вот уж, мол, человек.
Через минуту опять Сашкин голос:
— Ну, Ольга Ивановна, ну чего он толкается!
— Рыжов, удалю из класса!
— Да он, Ольга Ивановна, сам же толкается и сам же кричит!
— Рыжов и Рындин, если вы не хотите, чтобы я вас удалила обоих, сидите смирно.
Сашка не унялся и продолжал толкаться — только уже молча. Рыжов сидел и чуть не плакал. Такое хоть кому не понравится: ребята оглядывались на Сашку и возмущались: «Разошелся…» — только потихоньку, такой уж человек был Сашка Рындин: с ним попробуй свяжись — не обрадуешься…
Зазвенел звонок на перемену. Ольга Ивановна свернула журнал, взяла его под мышку и вышла. Олег подошел к Сашке:
— Саша, послушай, что я тебе скажу… Ну зачем ты… Сашка с интересом прищурился: что это хочет сказать ему новичок?
Но тут дверь со стуком отлетела, на пороге появился растерзанный мальчишка из соседнего пятого «А» и завопил что есть мочи:
— Сашка!! Иди скорей!!
— Куда?
— Воробья ловить!
Сашка всплеснул руками и ринулся вон.
Оказывается, в соседний класс кто-то принес в кармане воробья — самого настоящего, живого. На перемене этот воробей вырвался и стал летать под потолком. Ребята бегали за ним по партам и шумели на всю школу.
Поймать воробья необходимо было именно Сашке. Лучше Сашки никто этого, конечно, сделать не мог!
Полетав по классу, воробей опустился на верх железной печки — высокой, до потолка — и притаился там.
Сашка воздвиг сложное шаткое сооружение из стола, парты и табурета, бесстрашно влез на него — все, наверное, удивились такой смелости — и чуть было не схватил воробья рукой, но тот вспорхнул и полетел к окнам. Там его и поймали.
А Сашка увидел: на самом верху печки в пыли лежит «трактор» — самодельная игрушка из катушки, резинки, спички и кусочка мыла. Кто его туда забросил — неизвестно: значит, Сашка мог взять его себе. Он зажал находку в кулаке, сорвался с грохотом со своей пирамиды и побежал: звонок уже звенел.
Продержать игрушку весь урок в кармане Сашке было не под силу. Он поместился за Рыжовым так, чтоб учительница не видела, достал трактор и приступил к пробе: накрутил резинку, поставил игрушку на парту и разжал пальцы. Трактор тихонько затрещал и пополз вверх по парте. Потом Сашка повернул его и заставил ползти вниз. Вниз трактор полз еще быстрее, дополз до края и свалился на пол. Сашка только хотел нагнуться и поднять его, как Ольга Ивановна вызвала:
— Иванов!
Толстый и неуклюжий Сашкин сосед заерзал, поднимаясь, и Рындин с ужасом услышал, как под его ботинком что-то хрустнуло. «Трактор раздавил!»
— Что ты сделал! — забыв, что он на уроке, вскрикнул Сашка и изо всей силы толкнул своего соседа в бок. Ничего не ожидавший Иванов с шумом вывалился в проход и сел на полу, оторопело взглядывая то на Сашку, то на учительницу.
В классе наступила тишина. Ольга Ивановна сказала:
— Рындин, выйди сейчас же из класса!
Все смотрели на Сашку, поэтому он не мог уйти сразу и начал торговаться:
— А чего он? Смотри под ноги, когда встаешь… А то он как медведь все равно… У меня, может, этот самый трактор…
Вдруг Олег — этот маленький, тщедушный, лопоухий новичок — обернулся к грозному и могучему Сашке Рындину и негромко сказал, прямо глядя ему в глаза:
— Выходи!
И сразу во всем классе как взрыв: ребята закричали, затопали, застучали крышками парт:
— Выходи отсюда!
— Выходи!
— Кому говорят!
Сашка весь как-то съежился, сник, ни на кого не глядя, засунул в свой портфель тетрадки, взял шапку и пошел к двери.
— И позови мне свою маму! — сказала вслед Ольга Ивановна.
Дальше было и совсем уже невесело: Сашка сходил за мамой, которая — такой уж, наверное, обычай у всех мам — всю дорогу охала, вздыхала и жаловалась на свою несчастную судьбу. Потом на перемене они сидели в учительской, вернее, сидели Ольга Ивановна и мама, а Сашка стоял и мял шапку. Они разговаривали, и разговор был такой, что у Сашки сжималось горло и на глаза лезли слезы, и, чтобы этого не заметили, он неотрывно смотрел в окно на школьный двор…
Вот мимо окна прошли несколько Сашкиных товарищей. Они о чем-то горячо спорили. Олег шел в середине и был уже не тот, что утром: он уверенно доказывал что-то то одному, то другому, и те кивали.