– Вокруг дома растут дъявольские силки, – бесхитростно сообщила Роксана.

– Класс. Будет плохо себя вести, хитрить, или кинет нас – скормим комнатным цветам твоей мамы, – и Джеймс снова посмотрел на Снейпа, задиристо откинув голову. Тот сопел, но виду не подавал, что испугался. – Ну что, Нюнчик? Хочешь на время стать пятым Мародером?

Сириус издал полный омерзения стон, а Снейп скривился и сплюнул на пол.

– Значит решено, – Джеймс кивнул. Ремус и Питер опустили палочки.

– Думаю, вы должны пожать друг другу руки, – деловито сказал Ремус, пряча палочку во внутренний карман мантии. Джеймс и Снейп уставились на него с одинаковым выражением ужаса на лицах. Ремус поднял голову и удивленно огляделся. – Просто формальность. Так мы будем знать, что вы согласны работать в команде и не попытаетесь выяснять отношения. Согласны?

– Лунатик, я всегда подозревал, что ты в душе садист, – покачал головой Сириус и обнял Роксану за шею. – Но вообще-то я с ним согласен, Сохатый.

Пару минут Джеймс и Снейп прожигали друг друга одинаково-ненавистными взглядами, а потом Снейп дернулся, сделал крошечный шаг вперед и протянул Джеймсу руку, кривя губы так, словно ему надо было пожать щупальце ядовитому осьминогу. Джеймс смотрел на него исподлобья, по-мальчишески, так, словно им снова было по одиннадцать, и они ненавидели друг друга за снежок, пущенный в лицо, или петарду, упавшую под ноги. А потом губы Сохатого вдруг расползлись в улыбке, не предвещавшей ничего хорошего. Прежде, чем Снейп успел что-то сделать, Джеймс с чувством харкнул себе в ладонь и с хлопком схватился за протянутую руку. Снейп издал вопль отвращения, но было уже поздно.

– Так мы скрепляем договоры, приятель, ничего не поделаешь. Мародерская печать, – громко сказал Джеймс под радостный хохот остальных. – Привыкай, ты теперь часть команды. Надеюсь потом кто-нибудь сотрет мне память, – с этими словами Джеймс разжал рукопожатие и пока Снейп судорожно оттирал свою ладонь мантией, вдобавок с силой хлопнул его по плечу и ненароком вытер свою. – Нам пора готовить операцию, Снейп, а ты смотри не проболтайся своим дружкам, а то мы тебя сами Мальсиберу сдадим, – он вдруг резко помрачнел. – Или на рога насадим. Это уж как повезет.

К отвращению на лице Снейпа примешалось недоумение, но Джеймс уже повернулся к нему спиной, обхватил Сириуса за плечи, Ремус пристроился с другой стороны и они пошли к выходу. Настроение Сохатого резко скакнуло вверх.

– Мародерская печать? – тихо спросил Сириус, улыбаясь и обнимая Роксану. – Что за хуйня, Сохатый?

– Ну ему-то откуда знать? – хмыкнул Джеймс, обернувшись на ходу. – Шалость удалась.

Они заржали и скрылись в проходе, а Снейп остался в пустом коридоре, раздираемый ненавистью и еще каким-то крайне неприемлемым чувством, чему отказывался давать определение.

После этого невероятного, почти исторического соглашения Джеймс опять побежал к Макгонагалл, узнать последние новости из больницы. Сириус и Роксана… Мерлин их знает, могли пойти в башню, чтобы обсудить детали сегодняшней «ночной вылазки», могли найти укромный уголок где-нибудь в замке, а могли опять поругаться из-за какой-нибудь чепухи. А может все вместе.

Ну а Ремус в компании Мэри Макдональд и Питера пошел на урок по уходу за магическими существами.

Вот уже несколько дней он исправно приходил в школьный загон после уроков и работал там до самого ужина. Убирал, чистил, кормил, чинил обгрызенные и сломанные клетки. Работал он с удовольствием, не применяя колдовство – волшебные животные опасались человеческой магии даже больше, чем обычные. Доходило до того, что на следующий день Ремус едва мог поднять чашку или волшебную палочку, но дело того стоило. Загоны сияли чистотой и порядком.

Вопреки ожиданиям Ремуса, Валери практически не посещала зверинец. Она выполняла свою часть работы еще до того, как приходил Ремус, когда он появлялся, коротко обрисовывала ему фронт работ и уходила в лес. Приходила только для того, чтобы отправить Ремуса в школу. Напрашиваясь на эту работу, он рассчитывал, что они смогут проводить какое-то время наедине, а вместо этого получил Валери, которая демонстративно отказывалась оставаться с ним один на один. У Ремуса даже возникло странное ощущение, что Валери его боится и вчера он только укрепился в этом мнении.

Он как всегда работал в загоне. Пытался почистить огненного краба, но у того явно было игривое настроение. Он вертелся и тягал Ремуса за край свитера (того самого, который Ремус носил в колонии, шерсть рейема прекрасно защищала от холода), а когда удавалось сковырнуть с панциря кусочки засохшей грязи, начинал урчать и вырываться, чтобы вернуться к сородичам. В какой-то момент, то ли от восторга, то ли просто так, он описался. Ремус, который как раз в этот момент мыл его мягкое брюшко, не успел убрать руки – его обожгло и разъело кожу до самого мяса. Другой на его месте наверняка бы возопил от боли и еще пару минут носился по загону с криками, но Ремус, привыкший к боли, только отдернул руки и вскочил, а краб радостно поскакал к друзьям.