— …и ты только представь себе, — сквозь смех продолжал мистер Эванс. — Дорис Дэй надрывается на всю, люди мечутся по саду и вырывают друг у друга зонтики, а эта карга Дороти Певенси, которая обозвала меня повелителем больничных уток, пытается усмирить чертов шланг стулом и пищит: «Спасайте торт, спасайте то-орт!».

Все засмеялись. Петунья единственная сохранила каменное выражение лица и даже не улыбнулась. Она сидела напротив Джеймса, и ела свой ужин с таким видом, будто каждая горошина в тарелке нанесла ей личное оскорбление. После случая со снитчем она не произнесла ни слова, но губы её крепко сжались, выгнувшись вниз, и не меняли своего положения вот уже целый час.

— Надо ли говорить, что после этого Дороти Певенси поскользнулась на шланге и уронила торт? — мистер Эванс назидательно взмахнул снитчем. — А мораль этой истории такова: даже если очень волнуешься перед встречей с семьей своей девушки, это не повод тащить в рот первое, что попадется под руку, — он выдержал паузу. — Особенно, если это — виски. Но ты чуть не проглотил волшебный летающий мячик, а не полбутылки «Старого Джо», так что спасибо большое.

Все снова засмеялись.

— Брось, все было не так плохо, — сказала миссис Эванс, раскладывая по тарелкам куски вишневого пирога. — Мы перенесли годовщину в дом, и заказали пироги в местном магазине, — она быстро облизала кончик большого пальца и подмигнула Лили.

— Не так плохо? — высоким голосом спросил мистер Эванс, оглядываясь на жену. — Я думал, твой отец вышвырнет меня из дома, или отправит на тот свет. Мы должны были познакомиться в тот день, а после шоу бешеного шланга я боялся называть ему свою фамилию, — добавил он и поцеловал Лили в макушку.

— Ты, должно быть, не знаешь, что такое шланг? — спросила миссис Эванс, обращаясь к Джеймсу, который в этот момент попытался скрыть зевок. Он так наелся и устал, что больше всего сейчас мечтал оказаться в постели.

Джеймс моргнул и не понял, всерьез миссис Эванс говорит, или шутит. У неё глаза были точно такой же формы, как у Лили, только не зеленые, а ореховые. И такие же вьющиеся волосы. Это слегка сбило его с мысли.

— Ты не подумай ничего плохого, просто я помню, как к нам впервые приехала подружка Лили, Алиса, — добавила миссис Эванс, сев рядом с Петуньей. — Она была как будто с другой планеты, боялась телевизора, стиральной машины, и даже миксера. А вентилятор называла «маленькой мельницей».

— Вентилятор? — сдвинул брови Джеймс.

Петунья бросила на него взгляд и расправила плечи, слегка подаваясь вперед за столом.

— Кхм-кхм. Кстати об этом! — сказала она и все посмотрели на неё. — Мама, папа. Вэрнон просил передать, что он не сможет присутствовать на Пасхальном ужине завтра. Вэрнон — это мой жених, — добавила она, на секунду повернувшись к Лили, хотя та ни о чем не спрашивала. — У него очень важное собеседование, он собирается устроиться младшим менеджером на фирму по производству дрелей, — добавила она, бросив полный скрытого превосходства взгляд в сторону Джеймса. — Для него это очень важный день, поэтому он извиняется…

— Что такое «дрели»? — спросил Джеймс у Лили, после того как несколько секунд смотрел на Петунью, как на говорящего страуса.

— …а потом могли бы все вместе съездить на пикник в ближайший уик-энд. Что вы скажете?

Миссис Эванс метнула быстрый упреждающий взгляд на мужа. Вернон Дурсль был главным камнем преткновения в доме Эвансов, с тех самых пор, как они переехали сюда и мистеру Эвансу выпала печальная карта зайти в ближайший магазин строительных товаров, чтобы купить чертову дрель. В магазине он столкнулся с крайне неприятным, напыщенным толстяком в коротко подшитых штанах и сандалиях с прорезями. Толстяк зашел купить воды, но с какого-то перепугу прицепился к мистеру Эванс, уверяя его, что разбирается в строительном оборудовании намного лучше, чем кто бы то ни было, и уж тем более лучше, чем «обычный врач». При этом неприятный толстяк не переставал снисходительно улыбаться в ответ на вежливые отказы мистера Эванса, и трогать свои редкие усики, словно боялся, что те вот-вот отвалятся. Он не отлипал, ходил за мистером Эвансом по всему магазину, пока тот делал покупки, и нудил аж до тех пор, пока бедняга не вышел из себя и согласился заменить британскую дрель на немецкую. Только тогда толстяк отстал, и еще напоследок панибратски похлопал мистера Эванс по плечу, сказав: «Вы еще будете мне благодарны, сэр!». После этого значительно потряс указательным пальцем, словно только что предрек точную дату конца света, и величественно удалился из магазина.

Через несколько дней после этого события, Петунья, вернувшись домой после вечерних курсов в Лондоне, сообщила родителям неожиданную весть о том, что она кое-кого встретила в той фирме, куда устроилась машинисткой на полставки. Этого человека зовут Вэрнон, он умный, интересный, интеллигентный, педантичный, воспитанный, обходительный, сдержанный…

Словом, она сыпала прилагательными весь вечер, в красках расписывая своего нового знакомого. А через пару недель сообщила родителям, что Вэрнон пригласил её в кино. Эвансы, всерьез обеспокоенные тем, что за всю свою жизнь Петунья в жизни не ходила в кино с молодым человеком, и достаточно умасленные рассказами Петуньи о том, какой замечательный ей достался ухажер, отпустили её на свидание с легкой душой.

С наступлением осени мистер Эванс захотел построить на заднем дворе небольшую беседку и снова наведался в строительный магазин. Увы, в городишке был только один магазин. И по фатальному стечению обстоятельств, всякий раз, когда мистеру Эвансу нужно было что-нибудь купить, он натыкался в магазине на пузо невыносимого всезнайки и его занудный голос. У бедного мистера Эванса даже разыгралась паранойя, но в итоге оказалось, толстяк работает клерком в какой-то строительной фирме в Лондоне. А этим магазином владеет его мама, поэтому он частенько сюда наведывается. Наверное, он почувствовал в мистере Эвансе легкую жертву, и за несколько встреч так довел его, что тот не выдержал, и рявкнул на него при всех, что и сам прекрасно может разобраться, как ему лучше делать ремонт в собственном доме.