Сириус замолчал. Роксана не смотрела ему в глаза. Она смотрела на тонкую, почти и не видную глазу линию на своей правой руке. Думала о приоритетах.

— Это дерьмо ты собиралась мне продать после своего возвращения? — поинтересовался Сириус после паузы. — В это я должен был поверить?

Роксана подняла на него взгляд.

— Да, — честно ответила она.

— И ты действительно думала, что я во все это поверю? Поверю в то, что в ту ночь ты спала со мной, и до этого весь месяц мы трахались, а на следующий день ты вот так просто взяла и дала этому ублюдку, хотя мы оба знаем, что ты его ненавидишь. И не…

— Тебя я тоже ненавидела, — сказала Роксана, и Сириус осекся.

— Помнишь? И ты меня. Тогда мы и подумать не могли, что будет иначе. Но ведь все изменилось. Ты не думал, что когда-нибудь это снова может измениться?

— Нет, — коротко ответил Сириус.

Роксане казалось, что мир раскачивается, и стены рушатся. Она набрала в грудь побольше воздуха. У неё был запасной план. Запасная роль. Не менее противная, чем первая, та, которую только что озвучил Блэк.

— А оно изменилось, Сириус, — сказала она, так холодно и равнодушно, как только могла. — Я тебя больше не люблю.

Сириус едва заметно дрогнул, но больше никак не отреагировал. Стоял, как стоял, засунув руки в карманы, и просто смотрел на нее.

— Я…я не могу быть такой, какой ты хочешь меня видеть, — продолжила Роксана. Голос её подрагивал, но теперь она держала свои эмоции за глотку. У неё будет возможность дать им выход. Невидимый след Обета пульсировал, или это она просто напридумывала. Она представляла, что говорит это не Сириусу, а кому-то другому. И старалась на него не смотреть.

— Я думала, что могу. Но я не такая, как ты, Сириус. Я устала чувствовать себя виноватой за то, что люблю свою семью, и за то, что они мне нужны, — она добавила в голос ноток капризности. — Я думала, что ты сможешь это принять, что тебе не все равно, что это значит для меня, но ты дал понять, что я должна выбрать. И я… выбрала.

Сириус натужно сглотнул и повернул голову, глядя куда-то в сторону. Он часто моргал, ноздри его раздувались.

— А Генри не заставлял меня выбирать, — добавила Роксана после небольшой паузы. — Он просто оказался рядом и понял. А больше мне ничего и не было...

Договорить у неё не получилось, потому что в этот самый момент Блэк вдруг схватил со стола стакан, скакнул вперед, и швырнул его об стену. Роксана подскочила, испуганно поджав плечи. На одну безумную секунду Роксане показалось, что с ней сейчас случится что-то не менее страшное, но, когда она открыла глаза, Сириус метался туда-сюда, как цирковой тигр, который только что получил по морде плеткой. Кажется, пытался успокоиться и прикладывал все силы, чтобы не превратиться в пса и не перегрызть Роксану пополам.

Инстинкт подсказывал ей, что сейчас самое лучшее — уйти. А еще лучше — убежать. Но это подсказывал уже не инстинкт, а опыт. Сириус переносил все тяготы жизни хладнокровно. Как взрослый. Но если уж он выходил из себя, то до конца, как ребенок. Ломал вещи. Сходил с ума, как истинный Блэк. И в такой ситуации, Роксана знала, лучшим средством было погасить вспышку встречным пожаром. Сейчас это было невозможно. И она попыталась с ним заговорить, хотя и понимала, что это ошибка.

— Я не знаю, что он наговорил тебе, и мне жаль, что ты впервые услышал это от него, а не от меня, — она поднялась с дивана, стараясь держаться своей высокомерной роли. — Но, так даже лучше. Лучше, если ты опять начнешь меня ненавидеть. Так нам обоим будет проще принять, что все закончилось. И двигаться дальше.

Блэк вдруг посмотрел прямо на неё, а потом сорвался с места, большими шагами подошел к Роксане, схватил её за плечи и грубо засосал. У Роксаны вырвался сдавленный удивленный звук, мысль о том, что Блэка надо оттолкнуть, вспыхнула где-то на границе сознания и погасла. Они целовались и Роксана, уже порядком замучанная неразберихой в собственной душе, наконец-то испытывала счастье. Но длилось оно не больше минуты. Услышав свой собственный тихий стон, она опомнилась, вырвалась из рук Блэка (он не стал её удерживать), и отскочила назад.

Они оба тяжело дышали.

У Роксаны слегка дрожали руки. Блэк смеялся. Губы у него были такие же воспаленные и смазанные, как у неё самой. И он смеялся над ней.

— Что это было? — выпалила она, прижимая пальцы к губам. Голова кружилась так, словно она выпила одним махом пинту шампанского.

— Подтверждение того, что ты ни черта не умеешь лгать, Малфой, — сказал он. — Если бы не твоя маленькая легенда, ты бы позволила мне трахнуть тебя на этом самом ковре. Кстати, получилось бы чертовски символично, ты не находишь? — и он слегка потер носком ботинка ворс ковра, как будто что-то искал. — Я уже говорил тебе: не лги мне. У тебя не получается, лгунья из тебя дерьмовая. Я всегда вижу, когда ты лжешь. И сейчас видел это особенно отчетливо. Скажи, сколько еще тупых версий реальности мне надо выслушать, чтобы ты, наконец, сказала правду и рассказала, что там у вас за сделка с этим ублюдком?

— Нет никакой сделки, Блэк!

— Очень убедительно, — сказал Сириус и схватил оставленную бутылку виски, перед тем, как отвернуться. — В таком случае, ты обыкновенная шлюха, а мы вернулись к тому, с чего начали.

Еще пару мгновений Роксана смотрела в его смеющиеся, холодные глаза, а потом выхватила палочку.

Бутылка взорвалась прямо у Сириуса в руке — он едва успел её отбросить, иначе осколки исполосовали его, и без того пострадавшее лицо. Здорово охреневший, он стремительно обернулся к Роксане, но замер, потому что теперь она указывала палочкой на него.