— Ты забыл? Сириус, — Нарцисса даже усмехнулась. — Вы же познакомились во Франции, когда наши семьи отдыхали в Сан-Себастьяне. Вы тогда, кажется, повздорили из-за чего-то с Беллой и сбежали из дома. Заблудились в лесу. Вас насилу отыскали. Неужели ты не помнишь?

И стоило ей это сказать, как воспоминания хлынули в голову. Белла отрезает мыши голову. Мыши копошатся траве. Девочка с белыми волосами тянется к нему, и он целует её в губы. Первый раз целует девчонку.

Над обрывом.

Они могли бы учиться в одной школе. Они могли быть вместе годами, семь долгих лет.

Но вместо этого её отправили в Думрстранг.

Эти люди уже дважды отняли её у него.

Сириус сам не заметил, как отделился от стола.

— Куда ты? — удивилась Нарцисса.

— Спасибо, что приехала, Цисси, — Сириус спрятал плеер в карман. — Можешь оставаться здесь, сколько угодно, а мне пора.

— Ты не… ты не хочешь узнать про…их помолвку? — расстерянно спросила она.

Сириус остановился.

— Я все знаю, — ровно ответил он. — Она мне рассказала. Поэтому у меня нет никакого желания слушать все это еще раз… как и видеть вас, Малфоев. Еще лет сто точно, — он прихватил диплом со стола.

— Сириус! — уязвленно позвала его Нарцисса, но на этот раз Сириус не обернулся. — Сириус!

Нарцисса шагнула за ним вслед, но тут из толпы вдруг выбежала маленькая девчока с огненно— рыжими кудряшками и врезалась прямо в неё.

— Ой, — девочка отступила и виновато посмотрела на Нарциссу большими карими глазами.

Нарцисса мгновенно побледнела.

— Меда? — машинально выдохнула она, в ужасе глядя на девочку.

— Дора, вот ты где! Почему ты от меня сбежа… — Андромеда Блэк, а теперь уже навсегда Андромеда Тонкс выбежала из-за украшенных огоньками кустов ежевики, и замерла, увидев сестру.

Замерла и Нарцисса.

Бывшие сестры Блэк смотрели друг на друга не больше минуты. Вихрь эмоций, обид и радостей всколыхнул праздничную атмосферу легким ветерком, от которого закачались бумажные фонари. Но уже через миг все успокоилось. Лицо Нарциссы Малфой застыло в привычной маске светского равнодушия, Андромеда Тонкс приподняла подбородок и покрепче сжала обеими руками пухлую ладошку своей дочери.

Нарцисса надела на голову черную шляпу, из-под полей бросила на племянницу никому не видный, но полный лютой тоски взгляд, и царственно удалилась с праздника, стараясь делать вид, что совсем не расстроена.

Мародеры нашли Сириуса на берегу озера, вдали от шума, танцев и фейерверков. Вечер вошел в штопор, шум и гам стали почти беспорядочными.

Сириус сидел, окутанный клубами сигаретного дыма, и читал какой-то свиток.

— Что Нарцисса Малфой хотела от тебя? — Джеймс уперся ладонью в траву и уселся рядом. Сумка с бутылками и закусками, которую они наполняли весь вечер, звякнула, упав рядом.

— Приехала вручить подарок, — отозвался мрачный Сириус.

— Какой? — Ремус откупорил бутылку и взглянул на бумагу, которую Сириус держал в руках. — Это, что, диплом?!

— Угадал. Мой диплом, купленный за кучу гребаного малфоевского золота.

В темноте громко чиркнула зажигалка, а в следующий миг нижний угол диплома охватил огонь.

— Зачем ты?!

— Бродяга, какого хера?!

— Ты чего?!

Они всполошились все разом, но Сириус только скривился.

— В гробу я видал её подачки, — он подождал, пока огонь охватит всю бумагу, а после небрежно бросил её в озеро. — Я закончил Хогвартс. Всё.

Ремус покачал головой, глядя, как останки диплома тонут в черной воде и снова сел на траву, а когда они переглянулись, Сириус молча поднял брови и протянул Ремусу сигарету.

Ремус усмехнулся и взял предложенное.

Потом Сириус предложил пачку Джеймсу и Питеру.

Какое-то время они молча курили и потягивали пиво.

— Кстати, прими мои поздравления, Сохатый, — сказал Сириус и тут же поправился. — Наши.

Джеймс напрягся, у него на скулах заиграли желваки. Они с Сириусом переглянулись.

— О чем ты? — нахмурился Ремус.

— Сохатый не сказал? — Сириус прищурился.

— Бродяга!

Сириус послушно заткнулся.

— Мы с Эванс женимся, — сказал Джеймс после небольшой паузы, обернувшись к Ремусу.

— Ого, — только и нашелся сказать тот. — Ну…поздравляю вас. Это круто.

И он неуверенно хлопнул Джеймса по плечу.

На какое-то время они снова все замолчали.

Джеймс почему-то чувствовал себя паршиво.

Он любил Эванс. Не хотел расставаться с ней, хотел, чтобы она принадлежала ему целиком и полностью, и чтобы все это было честно, как положено, как было и у его родителей. Чтобы все знали, что они — вместе, что они — семья. И плевать, что им так мало лет. Этот дурацкий год только лишний раз доказал — откладывать такие важные вещи на потом некогда, кто знает, что случится завтра, или послезавтра?