– Кав, ты пьешь, - послышался неодобрительный голос.
– Ну куда это годится? И где руку сломал?

Кавен повернул голову на звук. У двери каюты стояла рейна Амарела. В синем платье с вымокшим подолом, с округлившимся животом, с сухими листьями в отросших волосах - с исцарапанными руками, но живая и здоровая. Она, пошатываясь и приноравливаясь к качке, прошла вперед, отпихнула его ноги и села на койку. Потом задумчиво подняла с пола катавшуюся бутылку.

– Впрочем, я, кажется, тоже выпью глоточек.

– Рела… ты откуда здесь? Как?

– Сама не знаю, - Амарела пожала плечами.
– Столько всего случилось… Полночь, город, окруженный огнями… Я была…не здесь.

Кав осторожно обнял ее за плечо здоровой рукой. Некоторые вещи лучше не обдумывать. Хотя она столько раз ему снилась…

– Из города нельзя уйти, все время приходишь обратно. Огни притягивают. А чертов Лавенг совсем не хотел помогать, смеялся только. Тогда я завязала глаза, чтобы огней не видеть, пошла утром, наугад. Глупо, но сработало. Упала несколько раз, конечно… когда сняла повязку, кругом был туман. Густой. И этот, с рогами, как у оленя. Я испугалась, побежала… А потом оказалось, что бегу по палубе корабля. И все равно туман… Зашла в первую попавшуюся каюту - а тут ты. Привет.

Кав помолчал, ощущая под рукой тепло ее тела сквозь тонкую ткань. Глубоко вздохнул.

– Привет.

*

Рамиро нес из столовой миску с макаронами по-флотски и стакан компота. Поверх стакана лежал круто посоленный ломоть черного хлеба. Рамиро заглядывал в все комнаты вдоль длинного коридора, по порядку.

– Белка, Белка, Белка! Иди кушать, Белка! Иди, маленькая, кушать! Сэн Логан, вы не видели девочку?

– С утра крутилась у нас с Вилем в комнате, - Логан Хосс вышагнул в коридор, поправляя амуницию.
– Виль ей все свои леденцы скормил. Я вот раньше думал, все фоларицы - такие девки видные, сиськи, хвосты, корма такая… ну, такая, - бригадир очертил ладонью в воздухе впечатляющие дуги, - Гривы до жопы… А наша малявка просто прозрачная, одни глаза… сиротинушка.

– Лопает наша сиротинушка, как полк солдат, - проворчал из комнаты Виль, которого не особенно умиляли Белкина тщедушность и детские повадки.
– И хоть бы в коня корм! Надо ей глистов прогнать. Вот я своим осенью всегда даю…

– О господи, Вильфрем!
– взвыл Хосс, - Уволь меня от этих подробностей! И давай поторопись уже. Что ты там ищешь?

– Портсигар. Куда дел - не помню. Накрутил вчера целую обойму, двадцать штук, и сунул куда-то…вот черт…

– Я тебя угощу, пошли.

– Нет, ну мне интересно, куда они могли подеваться?

Попытки Виля бросить курить в очередной раз провалились. Рамиро покачал головой и двинулся по коридору дальше.

Ньет обедать не пришел, шатался где-то по городу. Нальфран навещает, скорее всего, пытается докричаться. Это люди уже на богов не надеются, а бедный парень точно знает, что они живы, но вот, почему-то молчат…

– Белка, Белочка!

Рамиро вошел в общую комнату, где стояла его кровать, и поставил миску со стаканом на стол.

– Белка?

Куда она запропастилась? Разобиделась на весь мир, что Ньет опять не взял ее в город?

Рамиро поднял занавеску в выгороженном белкином уголке - там было пусто. Крашеный зеленой масляной краской ларь для пеньки, который бойцы ОДВФ использовали как скамью, а Белка свила там гнездо и частенько заползала в него спать (резиновые боты при этом воспитанно оставляла снаружи), тоже оказался пуст. Рамиро опустился на четвереньки и внимательно осмотрел пыльную темноту под кроватями. Темнота была забита рюкзаками и прочим барахлом, поди, разбери, есть ли там кто живой.

– Белочка?

Из угла около двери, где на крюках висели дождевики и ватники, послышался шорох и какое-то хлюпанье. Рамиро прошагал туда и раздвинул груду тяжелых тряпок. Там, за забором из резиновых сапог, прижавшись к стене, сидела Белка. Она всхлипнула и втянула голову в плечи.

По мордочке и вокруг рта у нее было размазано какое-то бурое месиво, по горлу тянулись потеки, синее платье закапано.

– Белка, что с тобой?
– Рамиро схватил ее за плечи и выдернул на свет божий, она зажмурилась. Какая-то плоская блестящая вещица скатилась с ее колен на пол. Белка издала невнятный горловой звук, изо рта потекла коричневая дрянь.

Острый запах сырого табака ударил в ноздри.

– Белка! Ты что? Ты сожрала вилевы папиросы?

– Уфффррммм, - сказала Белка, попыталась проглотить, что было во рту, и закашлялась, забрызгав Рамиро гимнастерку коричневой жижей.

– Дура, - Рамиро встряхнул ее, как щенка, и выпустил, - Какая же ты у нас дура… - и заорал в коридор: - Виль! Ты еще не ушел? Виль!

Из коридора затопали.

– Знаешь, куда делись твои самокрутки? Она их выжрала, до единой. Украла и выжрала!